Криво. Неправильно. Видно невооружённым глазом — камень торчит под углом, не утоплен до конца.
Чёрт.
Вытаскиваю тельце обратно — пока янтарь ещё тёплый. Осматриваю кольцо — никаких повреждений, просто всё вернулось в исходное состояние.
Пробую снова.
Концентрируюсь сильнее. Огонь на ладони разгорается ярче, жарче. Подношу к янтарю, держу дольше. Камень размягчается глубже, почти плавится.
Вкладываю тельце.
Оно входит… почти. Девять десятых — но последняя часть не встаёт на место. Будто что-то мешает изнутри. Какой-то барьер, какое-то сопротивление.
Янтарь застывает.
Снова криво. Снова не до конца.
Откидываюсь на спинку кресла. Смотрю на кольцо с раздражением, разве что не рычу.
Что не так? Огонь работает — янтарь размягчается. Тельце подходит — притяжение между ними очевидное. Но соединиться полностью они не могут. Что-то мешает.
Может, нужен ещё какой-то компонент? Третий осколок? Или особый ритуал? Или… не знаю.
Не знаю, чёрт возьми!
Прячу кольцо и камень обратно в сейф. Завтра поговорю с Фёдором — может, у него будут идеи. Он артефактор, это его специальность.
А сейчас — спать. Голова гудит от усталости.
Утро начинается с грохота.
Дверь в спальню распахивается — влетает Сашка, бледный как мел, глаза дикие.
— Господин! Господин, вставайте!
Вскакиваю, хватаю биту с изголовья кровати.
— Что⁈ Нападение⁈
— Гонец! С Изнанки! Говорит — срочно!
Накидываю халат, бегу вниз. В холле — человек в разорванной одежде, лицо в копоти. Один из охранников нашей базы на Изнанке. Жив, но явно через многое прошёл.
— Докладывай! — командую я.
Он пытается выпрямиться, но ноги подкашиваются. Олег подхватывает его, усаживает на скамью.
— Господин… армия… бурые муравьи… идут на город союзников!
Холод пробегает по спине.
— Сколько их?
— Сотни! — он хрипит, сглатывает. — Может, тысячи! Я видел… колонны… до горизонта…
До горизонта. Значит, тысячи.
— Когда это началось?
— Ночью. Мы заметили движение, послали разведку. Разведка вернулась с большим трудом. Потом увидели их — шли с севера, предположительно, от главного гнезда. Много. Очень много.
— Город союзников уже атакован?
— Когда я уходил — нет ещё. Но они приближались. Час, может два — и начнётся.
Оборачиваюсь к Олегу.
— Общий сбор. Все, кто может держать оружие. Срочно!
— Слушаюсь!
Он исчезает. Я поворачиваюсь к гонцу.
— Отдыхай. Ты сделал своё дело.
Лечу переодеваться. Голова работает быстро, чётко.
Армия бурых муравьёв. Тысячи особей. Идут на город союзников.
Почему сейчас? Что изменилось?
Догадка приходит сама собой. Металл. Тот редкий металл, который мы начали добывать и делиться с нашими муравьями за другие материалы. Может, бурые тоже хотят его? Хотят отнять?
Или это просто война за территорию. Извечная война насекомых — одни хотят уничтожить других. А мы оказались посередине.
Неважно. Сейчас неважно.
Важно одно: если город падёт — мы потеряем союзников. Потеряем базу. Потеряем всё, что строили последние месяцы.
Этого допустить нельзя.
Да, можно было бы отмахнуться и найти другое место. Но, во-первых, уже много вложено в это. Во-вторых, то, что мы получаем взамен — уникальные вещи, типа магнитов для моей биты. Такого нет ни у кого. И терять это я не намерен!
Через двадцать минут все собраны во дворе.
Цыпа — в полном боевом снаряжении, глаза горят. Рвётся в бой, еле сдерживается.
Даниил — спокоен как всегда. Проверяет клинки, что-то шепчет себе под нос.
Мастифин — мрачен и сосредоточен. Единственная рука сжимает рукоять огромного топора. На поясе висит не менее огромный револьвер. Для него это не первая война и, наверное, не последняя.
Пелагея — уже готова. Два ножа на поясе, ещё четыре — в скрытых ножнах по всему телу. Двигается так, будто родилась для боя.
Олег — с гвардейцами. Двадцать человек, все вооружены, все готовы.
Фёдор — бледный, но решительный. В руках — тот самый переводчик, устройство для общения с муравьями.
— Где Кабанский? — спрашиваю я.
— Отправил сообщение, — отвечает Олег. — Он со вторым отрядом присоединится на Изнанке.
— Хорошо. А Котов?
— Тоже предупреждён. Обещал прибыть с людьми.
Киваю. Смотрю на собравшихся.
— Слушайте все! — мой голос разносится по двору. — На город наших союзников идёт армия бурых муравьёв. Тысячи особей. Это не набег, не разведка — это полномасштабное вторжение.
Гвардейцы переглядываются. Кто-то бледнеет, кто-то, наоборот, сжимает оружие крепче.
— Если город падёт — мы потеряем всё. Базу, торговые пути, союзников. Этого допустить нельзя, — делаю паузу. — Сегодня мы идём на войну. Приказ простой: отбить вторжение, всем выжить любой ценой, вернуться с победой. Вопросы?
Тишина.
— Тогда за мной. Ирина — портал!
Порталистка выступает вперёд. Закрывает глаза, концентрируется. Воздух начинает дрожать, искриться.
Портал раскрывается сразу на нашу базу — багровое сияние Изнанки манит внутрь.
— Вперёд! — командую я и шагаю первым.
Выходим из портала — и сразу слышим: грохот, визг, скрежет. Звуки боя. Город муравьёв уже атакован.
— За мной! — кричу я и бегу к холму, откуда открывается вид на город.
То, что я вижу, заставляет сердце сжаться.
Город в осаде. Сотни бурых муравьёв атакуют стены со всех сторон. Лезут по камням, карабкаются друг на друга, образуя живые лестницы. Чёрные муравьи-союзники отбиваются — сбрасывают врагов вниз, кусают, рвут на части. Но их теснят. Слишком много врагов, слишком мало защитников.
— Фёдор! — кричу я. — Переводчик!
Артефактор подбегает, включает устройство. Несколько секунд настраивает, потом кивает.
— Готово, господин!
— Передай союзникам: люди атакуют с южного фланга! Пусть держат центр и северную стену! Мы возьмём на себя юг!
Фёдор что-то бормочет в устройство. Через секунду — ответ: щёлканье, скрежет.
— Они поняли, господин! Благодарят! Говорят — южная стена слабее всего, там главный удар!
— Тогда туда и идём! Все за мной!
Бежим вниз по склону холма. Справа открывается портал — из него выходит Кабанский со вторым отрядом. Десять бойцов, все вооружены до зубов.
— Скорпионов! — кричит он. — Мы с тобой!
— Южный фланг! Давай!
Ещё один портал — Котов со своими людьми. Пятнадцать человек, профессионалы.
— Куда⁈ — рявкает Котов.
— Юг! Там главный удар!
Он кивает, и его люди вливаются в наш строй.
Подбегаем к южной стене.
Картина страшная. Стена частично обрушена — бурые муравьи проломили брешь и лезут внутрь. Чёрные пытаются закрыть дыру телами, но их сметают. Челюсти щёлкают, хитин трещит, трупы падают на землю.
— Бей! — ору я и врываюсь в свалку.
Бита в правой руке, хвост скорпиона из кольца — в дополнение. Удар — один муравей падает с проломленной головой. Ещё удар — второй. Хвост жалит третьего — паралич, он застывает на месте.
Рядом — Цыпа. Рычит как зверь, крушит врагов голыми руками. Муравьи отлетают от него, как кегли.
Мастифин — машина смерти. Одна рука, огромный топор — и враги падают один за другим. Уклоняется, бьёт в сочленения, рубит лапы и головы.
Пелагея — тень. Её почти не видно — только вспышки клинков, только падающие враги. Два ножа в руках, ещё два — в воздухе, ещё два — уже в телах муравьёв.
Даниил — магия. Его удары — концентрированная энергия, пробивающая хитин насквозь. Он не кричит, не рычит — просто работает. Методично, эффективно. И как всегда на большом расстоянии от основной заварушки.
Котов и его люди — слаженная группа. Прикрывают друг друга, атакуют по очереди, не дают врагам окружить. С их стороны летят уже знакомые мне фиолетовые молнии, после которых в воздух взмывают тела врагов.
Кабанский — в самом пекле. Его люди рядом. Гвардейцы палят из огнестрела, но патронов у нас не так много, как хотелось бы.
