— Не бойтесь, — говорю я. — Я всё решу, а поставки пойдут иначе. Никто не узнает, как и где вы добываете макры.

— Иначе?

— Через портал. Мой человек будет доставлять товар прямо к вам. Никаких посредников, никаких караванов, которые можно перехватить.

— Портал? Но это же… как это…

— Это моя забота. Ваша — продавать. И молчать о том, как получаете товар.

Григорий Семёнович смотрит на меня с благодарностью и недоверием одновременно.

— Вы… вы правда поможете?

— Я своих партнёров не бросаю. Те, кто на вас напал, ответят. Но это потребует времени. Пока — работайте спокойно. Я отправлю к вам пару гвардейцев в гражданской одежде, чтобы присмотрели и помогли в случае чего.

Он кивает.

— Спасибо, ваше сиятельство. Спасибо.

Провожаю его до двери. Когда повозка скрывается за воротами, зову Олега:

— Найди Ирину. Срочно.

Через десять минут порталистка стоит передо мной.

— Новое задание, — говорю я. — Постоянное. Нужны портативные порталы для тайных поставок. Маленькие, незаметные. Чтобы можно было перебрасывать товар, минуя дороги.

Ирина задумывается.

— Сложно, но возможно. Радиус будет небольшой, и часто открывать не получится — мне силы не хватит. Но если распределить по времени…

— Сделай. Это приоритет.

Она кивает и уходит.

Сипин хочет войны? Он её получит. Но не ту, которую ожидает.

Уже хочу посмотреть на его рожу, когда он получит ответочку. Лично, что ли, проконтролировать доставку «подарка» барону?

Остаток дня проходит в делах.

Сводка от Олега: «Косатка» обошла нас на один пункт в рейтинге. Тильгенов не спит, закрывает разломы один за другим. Его люди работают на износ.

Что ж. Мы тоже умеем работать на износ.

Лично участвую в закрытии двух разломов — первый уровень, ничего серьёзного. Больше для поддержания формы, я стал сильнее, дар Скорпиона уже не так на меня влияет, но я вынужден периодически напитываться магией Изнанки.

Надо бы озадачиться и найти кого-то, кто понял бы природу моей аномалии. Как так, почему я становлюсь сильнее там, в то время как здесь дар забирает силы? Да, уже не так-то и заметно, но применять по собственной прихоти форму громадной твари я всё ещё не могу.

Тренировки на Изнанке идут полным ходом. Мастифин гоняет моих людей так, что они еле ноги волочат к вечеру. Пелагея учит выживанию — как прятаться, как отступать, как выбирать позицию для боя. Полезные навыки.

Фёдор работает над «радаром» — устройством для прослушки муравьёв. Говорит, прогресс есть, но нужно ещё время. Торопить не буду — пусть делает качественно.

Лев составляет каталог ресурсов. Работает старательно, с энтузиазмом. Похоже, действительно хочет заслужить доверие. Или хорошо притворяется. Время покажет.

К вечеру приезжает Оля.

Выхожу встречать — она выбирается из машины, которую ведёт Толик, и выглядит уставшей. Круги под глазами, плечи опущены. Но при виде меня улыбается.

— Сева!

Обнимаю её. Она прижимается, утыкается лицом мне в грудь.

— Тяжёлый день?

— Безумный, — вздыхает она. — Лекции, семинары, потом в архиве три часа… Голова раскалывается.

Веду её в дом. Усаживаю в кресло. Нам приносят чай, а я не позволяю Оле самой наливать его в кружки. Ухаживаю за ней.

— Оленька, — говорю я, присаживаясь рядом. — Мне кажется, так продолжаться не может.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты каждый день мотаешься туда-сюда. Три часа дороги — на это уходит. Может, снять тебе квартиру в городе? Рядом с университетом?

Она замирает с чашкой в руках.

— Квартиру?

— Небольшую, уютную. Будешь жить там в учебные дни, на выходные — домой. Я буду приезжать, когда смогу. Так тебе будет легче.

— Но это же… это дорого. И я не хочу быть обузой…

— Что за глупости ты говоришь? — беру её руку. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Чтобы ты училась спокойно, высыпалась, не тратила силы на дорогу. Это и в моих интересах. Роду нужен сильный юрист, а не заспанный и вымотанный.

Она молчит. Смотрит на меня — глаза влажные.

— Ты слишком много для меня делаешь, — шепчет она.

— Недостаточно.

Притягиваю её к себе. Целую — нежно, медленно.

— Соглашайся, — шепчу ей на ухо. — Это разумное решение.

Она смеётся сквозь слёзы.

— Ты невозможный. Совершенно невозможный человек.

— Это да или нет?

— Это да. Наверное. Если ты уверен.

— Уверен.

Обнимаю её крепче.

Квартира — это правильно. Я оставлю ей охрану, так она будет в безопасности. Так ей будет удобнее. И я буду меньше волноваться.

А волноваться есть о чём. Сипин атакует моих партнёров. Борис где-то прячется, наверняка строит планы со своим зелёным богом. Морской монстр ждёт на дне. Бурые муравьи готовят войну.

Слишком много фронтов. Слишком много врагов.

Но главное — Оля в безопасности. И это всё, что сейчас важно.

Остальное — разберёмся.

Ночью не спится.

Ворочаюсь в постели, смотрю в потолок. Мысли крутятся — морской монстр, Сипин, бурые муравьи, Борис. Слишком много проблем, слишком мало решений. Голова гудит.

Встаю, накидываю халат. Может, вода поможет. Или прогулка по коридору.

Выхожу из комнаты — и замираю.

В конце коридора — фигура. Белая ночная рубашка, распущенные волосы. Движется медленно, неуверенно, будто во сне.

Алиса. Опять…

Подхожу ближе. Она не слышит моих шагов. Идёт вдоль стены, касаясь её пальцами, губы что-то шепчут. Такое ощущение, что она что-то ищет.

— Алиса? — говорю я негромко.

Никакой реакции.

Обхожу её, заглядываю в лицо — и холодок пробегает по спине.

Глаза пустые. Не спящие, не сонные — именно пустые. Будто никого нет дома. Будто тело идёт само по себе, а разум где-то в другом месте.

— Алиса, — повторяю я громче.

Она смотрит сквозь меня. Шепчет что-то неразборчивое — я улавливаю только отдельные слова: «…нельзя… она придёт… нельзя говорить…»

Чёрт.

Я думал, ей лучше. После того разговора на берегу, когда она чуть не шагнула с обрыва, я надеялся — самое страшное позади. Ошибся.

Осторожно беру её за руку. Она не сопротивляется, не реагирует. Позволяет вести себя, как кукла.

Довожу до её комнаты. Открываю дверь, усаживаю на кровать. Она садится — послушно, механически.

— Алиса, ты меня слышишь?

Ничего. Пустой взгляд, шевелящиеся губы.

Укладываю её, накрываю одеялом. Она закрывает глаза почти сразу — будто ждала этого. Дыхание становится ровным, спокойным.

Выхожу, тихо прикрыв дверь.

Стою в коридоре, смотрю в темноту.

Что с ней происходит? Это связано с ментальным блоком — тем, который не даёт ей помнить о моей матери? Или что-то другое?

Утром первым делом вызываю Льва.

Он приходит быстро — видно, что старается. Хочет доказать свою полезность. Хорошо.

— Можешь сделать зелье? — спрашиваю я без предисловий.

— Какое, господин?

— Успокоительное. Чтобы человек нормально спал. Без кошмаров, без… блужданий по ночам.

Лев задумывается.

— Это несложно. Валериана, пустырник, немного сонного мака. Любой новичок справится, — он смотрит на меня. — Для кого это?

— Для моей мачехи. У неё проблемы со сном.

— Понял. Мне нужно несколько часов. К вечеру будет готово.

— Хорошо. Работай.

Он кивает и уходит.

Смотрю ему вслед. Может, действительно получится из него толк.

Но об этом потом. Сейчас — другие дела.

Кабанский приходит после обеда. Не один — с ним незнакомый мужчина.

Невысокий, полный, с пышными усами и хитрыми глазами. Одет богато, но безвкусно — слишком много золотых пуговиц, слишком яркий жилет. Типичный купец, который разбогател и хочет, чтобы все это видели.

— Позволь представить, — говорит Кабанский с улыбкой. — Аристарх Петрович Булкин. Лучший кондитер Симферополя. Может, и всего Крыма.

Булкин кланяется — не слишком глубоко, с достоинством.