И вот — воздух густеет.

Фанатики замирают. Борис поднимает голову, глаза горят безумной надеждой.

Рябь в воздухе. Мерцание. Очертания проступают из ниоткуда — сначала размытые, потом всё чётче.

Хамелеон.

Но не тот величественный образ, которым он являлся в культе. Меньше. Слабее. Размером с крупную кошку, чешуя тусклая. Существо явно истощено — битва со Скорпионовым и потеря последователей не прошли даром.

И всё же — он здесь. Настоящий. Материальный.

Фанатики падают ниц.

— Славим тебя… — выдыхает кто-то.

Хамелеон не обращает внимания на подаяния и вид собравшихся. Главное — верят. Верят и служат.

— Встань, Борис, — шипит он.

Борис поднимается. Не смеет поднять глаз.

— Я вижу, ты собрал людей, — говорит Хамелеон, обходя его по кругу. Хвост волочится по каменному полу, оставляя влажный след. — Немного, но лучше, чем ничего. Молодец.

— Благодарю, — Борис склоняет голову ещё ниже.

— Теперь слушай внимательно, — Хамелеон останавливается перед ним. — Мне нужны две вещи. Кольцо Сольпугиных. И камень — тот, что был у твоего бывшего главы.

— Да, я уже работаю над этим. Но я же не могу сейчас просто…

— Не интересует, — обрывает Хамелеон. Его глаза вспыхивают — буквально, как угли в костре. — Ты обещал служить мне. Ты провалил ритуал. Ты позволил мальчишке забрать всё, что я искал десятилетиями. Ты клялся, что всё исправишь!

— Господин, я…

— Молчи! — рык отражается от стен пещеры. Фанатики вжимаются в землю. — Время не терпит. Принеси мне кольцо. Принеси камень. Мне всё равно как, но принеси.

Борис молчит. По его лицу скатывается капля пота.

— А если не смогу?

Хамелеон приближается. Его морда оказывается в сантиметрах от лица Бориса. Зрачки-щели — буравят насквозь.

— Ты знаешь, что будет, — шепчет он. — Я обещал, что скормлю тебя тварям Изнанки. По кусочку. Медленно. Очень медленно.

Борис сглатывает.

— Будет исполнено, — он понимает, что сам обещал, но для таких планов у него осталось слишком мало людей.

— Я знал, что ты поймёшь.

Хамелеон отступает. Начинает растворяться в воздухе — тело становится прозрачным, размытым.

— Не разочаруй меня снова, — доносится его голос уже из ниоткуда.

И он исчезает.

Борис найдёт способ. Обязательно найдёт. Для него это не просто задание его бога, это личная месть выскочке, который прервал ритуал и лишил его силы, за которой он охотился столько лет.

Он не позволит трудам пойти прахом, лучше умереть на пути к вершине, чем прозябать и признать поражение.

Море встречает нас холодом и тишиной.

Мы на небольшой и крайне быстрой яхте, какую я смог найти. Я, Пелагея и Даниил — небольшая команда для тайной вылазки.

Место то самое, где был испорчен наш с Оленькой вечер. Где-то глубоководное существо напало на нас, показав свою силу.

— Уверен, что хочешь это делать? — спрашивает Пелагея, проверяя снаряжение.

— Хочу знать, с чем имею дело. Краб был посредником. Кто-то управлял им. Этот «кто-то» — там, внизу.

Даниил молча готовится. Его лицо, как всегда, непроницаемо. Человек-молчун. Человек-загадка. Но в воде — это даже преимущество.

— Я буду вести, — говорит Пелагея. — Течения, глубины, опасные места. У меня больше опыта. К тому же не известно, где именно прячется монстр.

— Веди, — киваю я.

Надеваем снаряжение — артефактные маски для дыхания под водой. Работа одного мастера из Одессы, которого нашёл Кабанский. Дорого, но эффективно: минут десять под водой без всплытия у нас есть.

Я понимаю, что этого мало, но в этом мире нет дайверов, баллонов с кислородом и оборудования, чтобы изучать дно. А найти тварь надо.

Прыгаем за борт.

Холод обжигает сразу — вода в Чёрном море на таком расстоянии от берега не располагает к долгим заплывам. Маска прижимается к лицу, в лёгкие поступает странно сухой воздух. Работает.

Пелагея жестом показывает направление. Ныряем глубже.

Темнота сгущается с каждым метром. Солнечный свет остаётся где-то наверху, превращаясь сначала в зеленоватые сумерки, потом в почти полную черноту. Только редкие вспышки биолюминесценции мелькают вокруг — какие-то глубоководные существа, которые предпочитают не показываться людям.

Давление растёт. Уши закладывает, приходится постоянно продуваться. Хорошо, что маски частично компенсируют — иначе на такой глубине было бы совсем паршиво.

Выходим к месту крушения.

Яхта лежит на дне — вернее, то, что от неё осталось. Корпус разломан пополам, палуба завалена обломками, в иллюминаторах — темнота и водоросли. Жуткое зрелище, особенно когда знаешь, что здесь могли лежать мы с Оленькой.

Обследуем обломки. Ничего интересного — полная разруха и морские обитатели, которые облюбовали новый дом. Никаких следов краба или того, кто им управлял.

Пелагея указывает вниз.

Сначала не понимаю, что она имеет в виду. Потом вижу.

Глубже, намного глубже — свечение. Зелёное, пульсирующее, едва различимое сквозь толщу воды. Оно идёт откуда-то со дна — с настоящего дна, не с этого промежуточного уступа, где упала яхта.

Плывём туда.

С каждым метром свечение становится ярче. И с каждым метром давление усиливается. Уши болят, грудь сжимает, голова начинает кружиться.

Пелагея жестами показывает: «Глубоко. Опасно. Не доплыть».

Она права. Мы уже на пределе того, что можно выдержать без специального оборудования. Ещё немного — и начнутся проблемы.

Зависаем над бездной, глядя вниз.

Свечение пульсирует — медленно, ритмично, как сердцебиение. Что-то огромное. Что-то живое. Что-то, что ждёт там, в глубине.

Морской монстр.

И мы не можем до него добраться. Но теперь мы знаем точно — он есть, реален. А значит, рано или поздно я найду способ расквитаться с ним.

На поверхности — солнце, тепло, воздух. После глубины это кажется раем.

— Он там, — говорю я, стаскивая маску. — Но туда не доплыть.

— Не с нашим снаряжением, — кивает Пелагея. Её короткие волосы прилипли ко лбу, лицо серьёзное. — Слишком глубоко. Нужно что-то другое.

— Что именно?

— Не знаю. Может, артефакт какой-то? Или… — она задумывается. — Или заставить его всплыть.

— Выманить? — удивляюсь, понимая, насколько это может быть опасно.

Я хорошо помню, как с трудом спас Ольгу, когда эта махина обнаружила себя.

— Да. Если он хозяин краба — значит, управляет существами. Может, приманка сработает?

Даниил, до сих пор молчавший, подаёт голос:

— Или ультразвук. Некоторые морские твари не выносят определённые частоты.

— Интересная мысль, — говорю я. — Надо обдумать.

Идём обратно к берегу. В голове — вопросы без ответов.

Как выманить монстра с глубины?

Как победить то, до чего нельзя добраться?

Пока — не знаю. Но узнаю. Обязательно.

Возвращаюсь в поместье к вечеру.

У ворот — незнакомая повозка. Олег встречает меня с докладом:

— Господин, вас ждёт торговец. Григорий Семёнович.

— Который покупает макры? — удивляюсь я. — А ему-то что надо? Мы не нарушаем договорённостей, всё поставляем вовремя.

— Не знаю. Но выглядит он неважно.

Захожу в дом. Григорий Семёнович сидит в гостиной — сгорбленный, с перевязанной головой и синяком под глазом. При моём появлении вскакивает.

— Ваше сиятельство! Простите, что беспокою, но я…

— Сядьте, — указываю на кресло. — И рассказывайте.

Он садится. Руки трясутся.

— Три дня назад… ночью… в лавку ворвались люди. В масках. Избили меня, разгромили всё… Сказали — если продолжу покупать у вас…

— Что именно сказали?

— «Продолжишь — будет хуже. Тебе и твоей семье», — Григорий Семёнович закрывает лицо руками. — Я не знаю, что делать. Боюсь за жену и детей. Но и терять бизнес не хочу — вы лучший поставщик в округе.

Сипин. Больше некому. Бьёт по моим торговым партнёрам, чтобы отрезать от рынка.

Грамотный ход. Подлый, но грамотный. Ни единого сомнения, что это его рук дело. До Котова не добрался, решил переключиться.