— Я... — я едва удержался, чтобы не сказать, что видел это в заклинании из книги Каллина. За кражу заклинаний у пэра меня бы убили. — Кажется, я понимаю. — Даже мне самой это прозвучало неубедительно.

Она продолжила:

— Определенная магия, магия призыва, призывает этих хищников и меняет их. Они становятся отчасти материальными, отчасти нет, как червь, которого ты видел во рту той девушки. Вот что находится внутри твоих друзей.

— Ты можешь призвать этих хищников? — спросил я, думая, что, может быть, она сможет изгнать их из тела Джона.

— Нет, — резко ответила она. — Магия призыва запрещена. Мы уничтожаем все заклинания призыва, какие только находим, а также всех, кто знает эти заклинания, и все, что они могли призвать. — Она наклонилась ко мне. — Я уничтожаю хищников. Я не призываю их в этот мир.

— Значит, эти черви это демоны?

Она покачала головой.

— Я никогда не видела ни демонов, ни ангелов. Я никогда не была ни в раю, ни в аду и никогда не говорила с Богом. Я знаю только то, что люди, добыча, а мы окружены охотниками, что хищники любят, когда их призывают, но ненавидят, когда их удерживают на месте, что...

— Джон и Каллин сотворили заклинание призыва. — Когда я сказал это, все показалось таким простым. Таким очевидным.

— И теперь твой друг убивает людей. Он будет продолжать убивать людей и призывать все больше хищников...

— Кузены, — сказал я. — Они называют друг друга кузенами.

— Вот почему, — продолжила она, как будто я ее не перебивала, — мы должны остановить их любой ценой.

— Вы постоянно этим занимаетесь? Как часто такое происходит?

— Тебе не нужно это знать.

— Хорошо. Расскажите мне побольше об этих хищниках. — Ей не понравился этот вопрос. — Расскажите мне о первом хищнике, которого вы когда-либо уничтожили.

Она уставилась на меня. Я видел, что она что-то просчитывает, но ее было необычайно сложно понять.

— Я не буду этого делать, — сказала она, — но расскажу о втором. Ты когда-нибудь слышал о Торсо-убийце? В прессе его иногда называли Безумным Мясником из Кингсбери-Ран.

Я никогда не любил читать газеты.

— Прости. Никогда о таком не слышал.

— Он не был "таким". Все эти убийства совершил человек. Мужчина с кривыми зубами и большим круглым носом, как у пьяницы. Не спрашивай, как его звали, потому что я убила его и сожгла его дом, не спрашивая разрешения. Но в его хижине жил хищник. Его было трудно разглядеть, если только он не был перепачкан человеческой кровью... и кто знает, чем еще. Кажется, это была какая-то маленькая губка.

— И этот парень кормил его, как домашнего питомца?

— Да.

— Зачем?

— Понятия не имею. Это что-то для него значило, все эти ублюдки получают какую-то силу, дар или знание за все убийства, которые совершают, но я была там не для того, чтобы с ним об этом болтать. Я была там, чтобы разжечь огонь, который испепелил и человека, и хищника дотла.

В этой истории было что-то еще, я видел это по ее лицу. Но потом она посмотрела на часы, и момент был упущен.

— Пора навестить Каллина.

Слава богу, мы не поехали к Каллину в отель на мотоцикле Аннализ. Вместо этого мы забрались в потрепанный "Додж Спринтер" и с грохотом выехали в город.

За рулем была Аннализ. Ирен сидела на пассажирском сиденье. Я пристроился на полу рядом с "БМВ" Аннализ, который был закреплен на полу с помощью хитроумной системы креплений. С другой стороны от мотоцикла лежала небольшая стопка вещей Ирен.

— Не открывай их, красавчик, — сказала она мне. — То, что внутри, опасно, и не для тебя.

— Понял, — ответил я, пропустив мимо ушей ее обращение. Я тоже сидел на полу в фургоне Джона, но там было уютнее, чем здесь, даже несмотря на обертки от фастфуда. Мне снова вспомнилось, как я сидел на заднем сиденье "Экспедишн" Арне, когда мы ездили "работать". Мы колесили по округе в поисках машин, которые можно было бы "прокачать", и Арне высаживал одного из нас, когда замечал что-то стоящее. Потом он возвращался на стоянку и ждал, пока мы пригоним машины. После этого мы снова садились в "Экспедишн" и отправлялись на поиски новых машин.

Меня поразило, насколько эта поездка была похожа на те, напряжение, ощущение, что я рискую собой ради крупного куша. По крайней мере, Аннализ и Ирен не пили пиво и не нюхали кокаин, хотя Арне пришел бы в ярость из-за их татуировок. Он никогда не работал с преступниками, которые хотели афишировать свою профессию.

Аннализ припарковалась на улице. Отель Каллина находился прямо через дорогу.

— Рэймонд, — сказала Ирен, — пожалуйста, выходи через переднюю дверь.

Я отошел от её чемоданов и последовал за ней через пассажирскую дверь. До рассвета оставался ещё час.

Аннализ распахнула задние двери фургона, и Ирен расстегнула внешний карман своего чемодана. Она достала медальон и протянула его Аннализ.

— Это поможет нам подобраться к нему незамеченными.

— Поможет? — спросил я, когда она повесила такой же медальон мне на шею.

— Каллин существует уже очень давно, — сказала Аннализ. Судя по её тону, она подбирала слова, чтобы не сболтнуть лишнего. — Он старше всех нас, вместе взятых.

— И он знает много хитростей, — сказала Ирен. Она повесила медальон себе на шею.

Аннализ отошла от нас и направилась к перекрёстку. Она уставилась на крышу отеля.

— Подержи это для меня, — сказала Ирен. Я взял длинную холщовую спортивную сумку и открыл её. Ирен достала из чемодана четыре гарпуна и положила их в сумку. Я заметил крошечные символы на каждом лезвии. — Так ты и есть новый деревянный человек Аннализ? — спросила она, не глядя на меня.

Внезапно я почувствовал себя новым бойфрендом, которого осматривает с ног до головы лучшая подруга. Эта мысль вызвала у меня странное возбуждение.

— Видимо, да.

Она резко посмотрела на меня. Может, мне стоило проявить больше энтузиазма?

— Значит, ты бывший военный?

— Нет.

— Полицейский?

— Чёрт, нет. — Мой тон прозвучал резче, чем я хотел.

Ирена нахмурилась. Казалось, она прекрасно всё поняла.

— Значит, преступник. Эта глупая девчонка. — Ирен молча положила в спортивную сумку небольшой кожаный чехол, затем пояс с ножами и моток верёвки.

Она достала из коробки нож для колки льда и, вместо того чтобы бросить его в сумку, помахала им у меня перед носом.

— Послушай меня, мой красавчик-преступник. Аннализ, моя очень хорошая подруга, и я старалась помогать ей, чем могла. Теперь она связалась с деревянным человеком и наплевала на все, чему я ее учила. Что ж, так тому и быть. Каждый из нас должен учиться по-своему. Но если ты ее предашь, на этой земле не останется места, где ты сможешь от меня спрятаться. — Она бросила нож для колки льда в сумку.

Конечно, я уже предал ее. Я написал ее имя на конверте, сфабриковав улики, которые убедили ее совершить это маленькое нападение. Теперь было слишком поздно поворачивать назад.

— Я вас понял.

— Лучше бы понял. — Ирен бросила в сумку набор цепей и забрала ее у меня. Сумка стала тяжелой, но Ирен подняла ее так, словно та весила не больше буханки хлеба. — Хватит ли этого? — пробормотала она себе под нос. — Не думаю, что хватит. — Она забралась обратно в фургон.

Меня отпустили. Я подошел к Аннализ, которая все еще смотрела на крышу отеля. Если она собиралась струсить, то сейчас был самый подходящий момент.

Но когда я подошел к ней, то увидел, что ее лицо было мрачным и решительным. Судя по всему, она была не из тех, кто отступает. Она повернулась и посмотрела на меня.

— Она тебя уже осмотрела?

— Она не в восторге.

Аннализ отвела взгляд.

— Я тоже не в восторге, но ты уже видел цели, побывал в номерах, и твоя внешность может сбить его с толку, так что ты в деле. От тебя будет мало толку, но мы ухватимся за любую возможность.

Я снова кивнул. Мне пришло в голову, что она ожидала, что я умру в гостиничном номере Каллина.