Дверь в спальню была закрыта. Каллин был в гостиной или ушёл завтракать? Я прислушался, но ничего не услышала. Если он там, я не смогу незаметно пронести книгу мимо него.

Я убрал книгу в кожаный чехол и застегнул его. Затем открыл стеклянную дверь и вышел на балкон. Внизу раскинулся город: с одной стороны, залив Эллиотт, с другой пологие холмы. Небо в кои-то веки было безоблачным, и с такой высоты Сиэтл выглядел почти прекрасным. Перила были задрапированы тяжёлой чёрной тканью, но я не знал, для чего она нужна.

Внизу была парковка. На крыше были нарисованы жёлтые линии для машин, но машин там не было, только ряд мусорных контейнеров вдоль стены здания прямо подо мной.

Я перевесил книгу через перила задней обложкой вниз и уронил её. Она не упала, и ни одна страница не вылетела. Он упал плашмя на кучу мусора в мусорном контейнере.

Я поспешил обратно в комнату и как можно тише закрыл за собой дверь. Я взял носки и ботинки, сел на кровать и закончил одеваться. Когда я завязывал второй ботинок, дверь открылась и вошел Каллин.

На нем был халат цвета яичной скорлупы и пижама в тонкую полоску. В руке он держал длинный конверт.

— Я рад, что ты проснулся, — сказал он. — Не мог бы ты задернуть шторы?

Лучи солнечного света проникали в комнату через стеклянные двери и падали на мои ноги. Я вспомнил про следы укусов на шее и сосредоточился на шнурках. Ни за что на свете я не стану задергивать шторы.

— Ладно, — сказал Каллин скорее с досадой, чем с раздражением. Он пересек комнату, пройдя прямо сквозь лучи солнца, и задернул шторы.

— Разочарован? — спросил он меня. — Ты думал, я закричу, упаду на пол и превращусь в пепел? Конечно, ты разочарован. Но не всегда все оказывается таким, каким кажется.

Меня, парня с двумя проколами под ухом, этот разговор не интересовал. Я встал и натянул куртку. Рана на шее саднила, но я не обращал на это внимания.

Путь к двери был свободен, и я быстро направился к ней. Каллин мог легко меня остановить, но я должен был попытаться. К тому же чем меньше времени мы проведем рядом с разбитым столом, тем лучше.

Я услышал, как Каллин идет за мной в гостиную.

— Рэймонд, у меня есть кое-что для тебя.

— Держись от меня подальше! — Я испугался и смутился от того, что мой голос прозвучал так испуганно. Я схватился за ручку входной двери, но не смог ее повернуть. Дверь не открывалась.

— Да хватит уже драматизировать, — сказал Каллин. — Я ничего такого не сделал...

Я бросился к камину и схватил кочергу. Со всей силы я огрел ею Каллина по голове.

— ...ничего такого, что могло бы причинить тебе вред, — закончил он, как ни в чем не бывало. — Я, конечно, не приставал к тебе, пока ты спал, если тебя это так беспокоит. Я просто отдал твою одежду в чистку.

Кочерга погнулась в том месте, где ударилась о голову Каллина. Я отбросила ее в сторону.

— Не надо было тебе выворачивать мои карманы.

— Какой же ты вспыльчивый. Стой смирно, дай я тебя осмотрю, — сказал Каллин. Он шагнул ко мне и потянулся к повязке. Я попытался отступить, но Каллин схватил меня за плечи так быстро, что я не успел заметить его движения. Затем он встряхнул меня. Один раз. Я почувствовал силу его хватки и замер.

Каллин поднял повязку и осмотрел рану, ощупывая ее нежными пальцами. Я чувствовал запах его цветочного одеколона, и он все еще выглядел слегка пьяным. Я взглянул на высокое зеркало рядом с дверью. Рядом с моим отражением стоял Каллин, и его было прекрасно видно.

— Еще одно разочарование, да? — сказал Каллин. — Ты думал, я не буду отражаться в зеркале? Не хочу тебя разочаровывать, мой дорогой мальчик, но я не вампир. Я не шарахаюсь от крестов и солнечного света и люблю чеснок, если он хорошо прожарен.

— Если ты не... — я тоже не мог заставить себя произнести это слово.

— Вампиров больше нет, — сказал Каллин. На этот раз он не произносил это слово как Бела Лугоши. — Благодаря мне. За века я сражался со многими порождениями зла. Некоторые из моих боевых шрамов страшнее других.

Века. Я уставился на него, пытаясь понять, что из его слов правда, а что ложь. Каллин не отрывал взгляда от повязки.

— Эти зубы и связанные с ними способности, один из моих шрамов. Как и твоя рана, они ничего не значат, я даже не испытываю жажды крови, как вампиры. Разница в том, что к концу недели ты полностью исцелишься, а я никогда не избавлюсь от этого проклятия.

Каллин наложил повязку обратно и прижал пластырь к моей коже.

— Я знаю пару проклятий, которыми хотел бы тебя наградить, — сказал я.

На лице старика появилась кривая улыбка, словно он восхищался пустыми угрозами, которые я не мог исполнить.

— Я могу дать тебе кое-что, что поможет Джону и Мэйси. — Я вздрогнул, услышав эти имена. — О да, мой мальчик. Я забрал у тебя не только кровь, иначе я бы не стал утруждаться. Я могу дать тебе кое-что, чтобы ты передал это своим друзьям. Возможно, это даже спасет им жизнь.

— Аннализ знает, что ты собираешься спасти их?

Каллин пожал плечами. Это было плавное, отработанное, небрежное движение, словно он годами учился изображать безразличие.

— Неважно, знает она или нет. Ты знаешь, кто она такая?

Я подумал об Эхо, о дымящихся костях старого пьяницы. Я коснулся своей куртки, испытывая нелепую благодарность за то, что ее почистили.

— Одна из тех "зол", с которыми ты якобы сражаешься. Убийца.

— Мы все убийцы, мой дорогой мальчик. Аннализ прекрасна, для своего уровня способностей, но она такая прямолинейная. Но знаешь ли ты, кто она такая?

Я подбирала подходящее слово. Века, сказал Каллин.

— Колдунья. — От одной мысли об этом мне захотелось надеть резиновые уши, как у Спока. — Колдун и линчеватель. И пэр в обществе.

Я надеялась, что он отреагирует, но на лице Каллина не дрогнул ни один мускул.

— Она тебе об этом рассказала, да?

— Рассказала о чем? Я ничего не помню из вчерашнего вечера. Я могу идти?

— Можешь идти, когда возьмешь это. — Каллин достал из кармана халата длинный конверт и протянул мне. Я не взяла его. — Это для Джона и Мэйси. Пусть они откроют его и посмотрят одновременно.

Черт. Мне хотелось бы вернуть эти имена.

— Что это даст? Они что, упадут замертво?

— Ничего такого драматичного, уверяю тебя. Они посмотрят на бумажку внутри, а потом придут ко мне. Они будут вынуждены прийти. Кроме того, на какое-то время они будут защищены от влияния существа внутри них. Когда они придут, я постараюсь им помочь.

— Серьезно?

Каллин проник в мои мысли. Из-за этого я чувствовал себя беззащитным и уязвимым. Мне хотелось напасть на него, каким бы бесполезным это ни было.

— Не будь таким циничным. У тебя появятся морщинки в уголках рта. Ты уже забыл, что узнал о природе... улучшений твоей подруги Эхо?

— Это было первое, что я решил забыть.

— Естественно. У Джона и Мэйси, скорее всего, та же проблема. Я не знаю наверняка, смогу ли им помочь, но, по крайней мере, я попытаюсь. Аннализ просто убьет их, потому что это самый простой способ.

Я вспомнил, как Аннализ отмахнулась от меня после того, как убила пьяницу. Да, она убийца, но это не значит, что Каллин намного лучше.

— Ты собираешься отменить лечение Джона? — спросил я, внезапно поняв, что имел в виду Каллин. — Ты хочешь снова лишить его возможности ходить?

— Да.

— Я не могу этого сделать. Я правда не могу так с ним поступить.

— Он должен лишиться либо жизни, либо возможности ходить. Поверь мне, у него нет другого выбора.

— А что, если я сам открою это?

Я схватил конверт и потянул за уголок, словно собирался его разорвать.

Каллин, казалось, ничуть не встревожился.

— Тогда этот эффект не подействует на тебя. Я потратил всю ночь на то, чтобы подготовить этот конверт. Я не стану снова тратить столько сил. Если бы ты заглянул в него, то вернулся бы сюда, ко мне. — Каллин снова криво усмехнулся. — Что, признаюсь, было бы не так уж плохо.