Все обернулись на меня одновременно.

— Дамы. — Я хлопнул в ладоши. — Важное объявление.

Все уставились на меня в ожидании.

— Мы сегодня летим в Аспен. Кататься на горных лыжах с Говардом Хьюзом.

Тишина. Потом — словно я бросил петарду в кучу осенних листьев, — взрыв.

Шерил с воплем «Аспен!» вскочила и обняла Камиллу, Кристи прыгнула на меня. Сью стрелку не довела нормально — рука у неё дрогнула, но кошачий хвостик у глаза получился ещё длиннее обычного.

Рейчел отставила прочь сок. Посмотрела на меня. И спросила тихо, чуть подавшись вперёд:

— А я?

Я её рассмотрел секунды две. Рейчел была у нас третий день, формально на стажировке, контракта она ещё не подписала, она ходила и смотрела, что и как у нас устроено. Ларри ходил мимо неё как чужой — с тем ровным лицом, какое я у него видел несколько дней назад. Уныние и депрессия.

— Ты теперь тоже зайка, Рейчел. Летишь с нами.

Она закрыла рот ладонью и расплакалась — все еще сомневалась в своем выборе. Через две секунды Шерил её обнимала с одной стороны, Сью с другой, и я в этом квартете на минуту перестал что-либо понимать.

Камилла, тем временем, единственная из всех, тихо подняла руку:

— Кит. У меня нет ничего из горнолыжной одежды. Совсем ничего.

— У вас у всех нет, — сказал я. — Это решается за час.

Я сунул руку в карман — там у меня всегда были две пачки сотенных. Достал, отделил одну. Тысячу долларов. Протянул Сьюзен:

— Ты у нас самая ответственная. Бери Хэнка, машину и езжайте в спортивный отдел «Бакмен» на Третьей улице. Каждой — полный горнолыжный комплект. Куртка, штаны, два свитера, термобельё, носки, варежки, шапки, лыжные очки. Запомнила?

Близняшка кивнула, разглядывая пачку денег.

— Сбор в шесть. Я закажу лимузин и он повезёт нас в Хьюз Аэропорт. Ясно?

— Хьюз Аэропорт⁈ — Кристи привстала. — У него собственный аэропорт?

— Кристи. У него собственный город. Всё, собирайтесь.

И они с визгами, в халатах, ринулись в спальни.

Я же пошёл обратно в свой кабинет.

И на пороге остановился.

В кресле для посетителей сидела Полли с Китти. У последней было встревоженное лицо.

Они смотрели на меня обе.

— Кит, — мягко сказала Полли. — Мы тебя не задержим. Минута.

— Заходите.

Мы расселись в кабинете, я откинулся в кресле:

— Слушаю.

— Ты точно уверен, что мы должны начинать войну с Хёрстом?

— Полли. Войну с Хёрстом не я начал. Её начал он.

— Кит…

— Я просто хочу, чтобы мы это проговорили. Он первый. Он в ноябре зарядил свои газеты полоскать меня за стартовый номер с Монро. Потом был суд, они все тоже отработали по-полной. Порнограф, торговец плотью… Второй номер? Снова они. Уверен, что в эту самую минуту звонит сенатору Маккарти и просит «прижать этого негодяя из Лос-Анджелеса». Это третья атака, и она ещё впереди. И я сильно подозреваю, — я постучал пальцем по обложке «The Nation», которая всё ещё лежала на моём столе, — что статью своей дочери в журнале он отыгрывает в свою пользу. Он, может быть, не сам её туда отправил, — но он этот факт сейчас аккуратно использует, чтобы связать «Ловелас» с леваками в глазах Маккарти. Хёрст идёт против меня на всех уровнях одновременно: через прессу, через Сенат, через моральную лигу. Он подсылает к нам в офис журналистов под прикрытием — мы вчера одну такую поймали. Он настраивает против нас законодателей и закон. Он, в конце концов, сам сделал из меня врага.

— Но…

Лицо Китти сморщилось, в глазах появились слезы. Все-таки беременна! Уж очень эмоциональная реакция на простой бизнесовый вопрос.

— Китти. Выбора у меня нет. Если я сейчас встану в оборону — нас сожрут за полгода. Маккарти меня вызовет в Сенат, потащит на сцену, юристы почты выиграют дело, тираж третьего номера задушат в типографии, журнал закроют, клубы потеряют лицензию по «моральному вопросу»… Мэрилин и ее актерская братия — сольется. Или вы думаете они подписывали письмо в суд из-за большого сочувствия ко мне? Да они просто пиарились!

Я помолчал, потом продолжил:

— Короче, есть рабочий сценарий, в котором нам отведена роль жертвы. И я в этой роли быть не хочу. Поэтому — да, мы воюем. На опережение.

Полли переглянулась с Китти.

— Но зачем это Хьюзу?

Опять Адлер бьет не в бровь, а в глаз.

— Я не знаю. Именно поэтому лечу к нему все разнюхать. Они оба с Херстом главные доноры респов. Если не брать нефтяников, табачников и оружейное лобби. «Слоны» сейчас взяли власть, их Эйзенхауэр сидит в Белом Доме. Гувер возглавляет ФБР. Но главная сила — это ЦРУ и Госдеп. Там братья Даллесы. Это все спаянная шайка, которая контролирует в Штатах практически все. Прочно и надолго. Есть, конечно, клан Кеннеди. От демократов. Но им еще далеко до Белого Дома. Зачем Хьюзу начинать сейчас войну? Пили бюджет на своих суперсамолетах, отмывай бабки на кино и живи припеваючи.

Дамы встали, оправили юбки, ушли. А я задумался, зачем все это Хьюзу? Нет ответа.

Я не успел толком все обдумать, как в дверях нарисовался Ларри.

В своей новой голубой рубашке, в подогнанном костюме, с зачёсанной набок шевелюрой. Но с тем самым выражением лица, которое у него с дня кастинга с Рейчел не сходило. Тихая, неотговариваемая, грустная мужская обида.

— Кит. Меня в Аспен не возьмёшь?

— Нет, Ларри. Не возьму. Нечего тебе там делать пока.

Парню надо пообтесаться в американском бизнесе. Который не отличается высокими моральными нормами.

— Понимаю. Я просто спрашиваю.

— И ответ — не «потому что ты мне сейчас неприятен» или «потому что там Рейчел». Ответ другой. Ты мне нужен здесь, в офисе. Полли занимается поместьями. Аарон бегает по своим делам. Я — в Аспене. Из руководящего состава в Лос-Анджелесе остаётся ты с Китти. И на твоей зоне ответственности — Брукс с Литл Ричардом, который позавчера прилетел, и Чак Берри, который прибывает завтра вечерним поездом. Они не должны почувствовать, что у нас тут хаос. Они должны почувствовать, что у нас тут работает машина. Это первое.

— А второе?

— Второе. Лейбл «Rock Roll Express» сейчас — это самый быстрый канал больших денег для всей нашей корпорации. Клубы окупаются медленно. Журнал приносит хорошо, но не достаточно для войны с Хёрстом. Сёрфы Сола — это копейки на фоне того, что нам нужно. А вот пластинки — это, Ларри, индустрия, в которой первый успешный сингл приносит за неделю столько, сколько мы зарабатываем месячным тиражом журнала. Я тебе доверил эту тему — она сейчас наша самая стратегически важная. Умри, но запусти лейбл. Я в долгу не останусь — заплачу процент за успех. Получишь долю в прибыли лейбла.

Я выдержал паузу.

Ларри молчал секунд пять. Я видел, как у него по лицу прошло несколько чувств подряд — обида, удивление, ответственность, гордость, страх не справиться, опять гордость. На последнем он остановился.

— Принято, Кит. Я не подведу.

— Знаю.

Он развернулся, пошел на выход.

Журнал способен приносить двести-триста тысяч в квартал чистыми. Клубы по бизнес-плану, плюс как точки продаж — выходят на самоокупаемость через полгода, прибыль через год. Около сотки в квартал. Сёрфы — пятьдесят-семьдесят тысяч в год. Действительно, центы на фоне всего остального. Но рок-н-ролл реально может сделать пару миллионов за год разом.

Война с Хёрстом будет стоить дорого. Ценник мне Хьюз завтра уже озвучит. Я поднял глаза на потолок кабинета.

— Чак, — сказал я про себя. — Приезжай поскорее, парень. Ты мне очень-очень нужен.

Ларри не ушёл, остановился в дверях:

— Кит. Можно ещё на пять минут?

— Ну что там у тебя?

Он вернулся в кресло, в котором только что сидела Полли. Положил руки на колени. Долго молчал, разглядывая узор на ковре. Я ждал — у Ларри в таких случаях разогрев занимал минуты две.

— Кит. Я не понимаю.

— Что не понимаешь?