Ну понятно… Аарон и сам из богоизбранных.

— Третий — судья Маршалл Тейлор, ему пятьдесят восемь, республиканец, консерватор, в прошлом — прокурор. Этот может быть жёстким.

— Как принимается решение?

— Простым большинством. Два против одного — победа. Три за — ещё лучше. Один против двух — мы проиграли. В случае проигрыша подаём дальше — в Верховный суд штата, потом, при необходимости, в Верховный суд США. Но это уже месяцы. До тех решений ты будешь в Техасе. Их маршалы уже приехали.

Хорошего мало.

— Понял.

— По нашим оценкам — мы выигрываем. Доктрина Hyatt v. People в нашей ситуации работает как швейцарские часы. Журнал ты в Техас лично не возил, физически в Техасе никогда не был, юридически «беглецом от правосудия» по их собственным же законам не являешься. Аргумент сильный. Гольдштейн его поддержит точно. Маккалистер — почти наверняка. Тейлор — может взбрыкнуть, но один против двух он не потянет. Вот такой расклад.

Я быстро завязал галстук на необычный манер — двойным Виндзором, чем явно впечатлил Смута.

— Мистер Миллер, я бы хотел, чтобы вы в зале сидели спокойно, не реагировали на реплики обвинения, и, главное, не вставали и не говорили ничего, кроме как когда судья прямо обратится к вам по имени. Аарон сделает остальное. Это его игра, и он её сыграет очень хорошо.

— Принято.

Я уже закалывал запонки. Костюм после трёх недель робы сидел на мне неожиданно — я как будто похудел, ткань пиджака чуть свободнее в талии, чем была в декабре. Видимо, тюремная диета плюс Хэнковы тренировки сделали своё дело.

— Аарон, — сказал я, поправляя галстук, — у меня есть отдельная просьба.

— Слушаю.

— Парень из моей камеры. Хэнк Олсен. У него суд по тяжким телесным, побил трёх человек, одному проломил череп, но пока без трупов. Хороший парень, я решил ему помочь. Первое — внесите за него залог, какой бы судья не назначил, заплатите. Второе — выделите ему адвоката из фирмы, который будет вести его дело. Третье — там надо договориться с пострадавшими, заплатить компенсацию. Семья Спадаро, гараж на бульваре Вашингтон. Все расходы — на мне.

Аарон поднял брови.

— Кристофер, я могу узнать — а зачем?

— Полезный человек, Аарон. Я вижу в нём потенциал. Учил каратэ на Окинаве, бывший военный. Его дело явно шито белыми нитками, там легко посмотреть в сторону статьи о самообороне. Жалко, если такой человек пять лет проведёт в Сан-Квентине вместо того, чтобы работать у меня в охране. Хэнк подходит как никто.

Смут с интересом меня рассматривал, опять прокручивая в пальцах очки.

— Мистер Миллер. Я выделю своего человека из калифорнийского филиала. Бернард Конолли, тридцать четыре года, бывший прокурор графства Аламида, перешёл к нам год назад, очень хорошо разбирается в делах с тяжкими телесными. Он эту вашу историю с Олсеном решит за две-три недели, не дольше. Залог — порядка пяти-семи тысяч, плюс отступные семье Спадаро, скажем, ещё пять. Двенадцать тысяч на круг, в худшем случае — пятнадцать. Это всё деньгами решается. Дело простое.

— Договорились.

Юристы переглянулись, впечатленные скоростью, с которой я распоряжался такими суммами.

— А вообще, мистер Миллер, я бы сказал, что для человека, который сегодня сам стоит на грани двух лет техасской тюрьмы, у вас удивительная щедрость в отношении сокамерника. Это редкость.

— Мистер Смут. — Я оправил пиджак, обернулся. — В тюрьме за три недели одна простая вещь становится очень ясной. Тот, кто рядом с тобой не предал, да еще тебя учил каждый день приемам каратэ — он ценнее тех, кто просто отсиживает в офисе с девяти до пяти. Я готов платить за такое.

Смут понимающе кивнул.

— Тогда идёмте, мистер Миллер. Нас ждёт Маккалистер и Ко.

***

В зал номер четыре нас провели через боковой коридор, минуя главный вход. По коридору шёл я между Аароном слева и Смутом справа — двое пожилых мужчин в безупречных тройках, у каждого по портфелю, и я между ними в своём тёмно-синем двубортном, с галстуком на двойной Виндзор. Со стороны, должно быть, выглядело как процессия совета директоров крупной торговой компании, идущая на собрание акционеров.

Пристав открыл дверь.

Я перешагнул порог и невольно остановился.

Зал был пуст.

Я ожидал увидеть прессу, фотографов, какую-нибудь публику, может быть, Полли с Китти, заек… Плюс какая никакая голливудская тусовка соберется.

Не собралась.

Скамьи для публики — пустые. Длинная дубовая скамья для прессы — тоже пустая, только в дальнем её конце сидел один пожилой стенографист, видимо, штатный, при суде.

— Аарон, — сказал я тихо, садясь за наш стол. — А где все?

— Никого не будет, — так же тихо ответил он, доставая папки. — Я попросил никого не приходить.

— Но почему?

— Маккалистер, Кит, не любит шумихи. Мы с Уильямом решили его не раздражать.

Я кивнул. У меня щёлкнуло: вот, оказывается, что значит «опытный адвокат».

Смут с другой стороны от меня раскладывал свои бумаги. Без суеты, без лишних движений, как разбирает партию старый шахматист.

Я обвёл глазами зал.

За столом обвинения сидела одна Хелен Прескотт.

В тёмно-сером костюме строгого английского кроя — пиджак под горло, без декольте, юбка-карандаш до середины икры, светло-серая блузка с длинным узким бантом у воротника. Волосы убраны в низкий пучок, без единой выбившейся пряди. В ушах — те же мелкие жемчужины, что и в декабре. Лицо — выбеленное пудрой, без помады, или с очень бледной помадой, я не разглядел. Папка перед ней раскрыта. Карандаш в руке.

За её спиной, у стены, сидели трое мужчин в тёмных костюмах. Аккуратные, подтянутые, без шляп. У одного на лацкане поблескивал тяжёлый серебряный значок-звезда.

— Маршалы, — едва слышно подсказал Смут. — Из Далласа.

Я их рассмотрел внимательно. Они меня рассмотрели в ответ. Никаких эмоций — служба.

Где-то в начале десятого дверь у дальнего возвышения отворилась, и пристав хорошо поставленным голосом провозгласил: «Всем встать! Суд идёт!»

В зал вошли трое судей в чёрных мантиях.

Я их узнал по описанию Аарона. Слева — высокий, седой, с короткой бородой клинышком, в очках на цепочке: это был судья Гольдштейн, наш либеральный союзник. По центру — невысокий, плотный, с круглой лысиной в обрамлении остатков пегих волос, с серьёзным внимательным лицом семейного врача: судья Маккалистер, председательствующий. Справа — поджарый, седой, с резкими чертами и тонкими сжатыми губами, державшийся подчёркнуто прямо: судья Тейлор, бывший прокурор. Они сели, мы тоже.

Маккалистер пробежал глазами первую страницу дела. Поднял очки на лоб. И будничным, ровным голосом, без всякой торжественности, начал слушание.

Первым выступила прокурорша. В течение примерно десяти минут она излагала позицию штата убежища: ордер штата Техас, основания задержания, отсутствие у Калифорнии оснований оспаривать ордер по существу, доводы в пользу скорейшего выполнения процедуры экстрадиции. Говорила она ровно, академично, без эмоций — словно зачитывала статью из юридического справочника. Маккалистер слушал, опираясь подбородком на ладонь. Гольдштейн что-то медленно записывал. Тейлор слушал с прямой спиной и едва заметным одобрительным кивком на каждый аргумент Прескотт. Он был на её стороне с первой минуты.

Потом встал Аарон.

И сделал ровно то, что и обещал, — сыграл партию как швейцарские часы.

Сначала он расположил коллегию к себе небольшим вступлением — пара коротких комплиментов их учёности и одна цитата из решения Гольдштейна десятилетней давности по совершенно другому делу, что Гольдштейна, естественно, незаметно растрогало. Потом перешёл к существу. Доктрина Hyatt против народа, тысяча девятьсот третий год, решение Верховного суда США: лицо, физически не присутствовавшее в запрашивающем штате в момент инкриминируемого деяния, не является «беглецом от правосудия» в смысле статьи четыре Конституции, и экстрадиции не подлежит. Журнал «Ловелас» печатается в типографии в Лос-Анджелесе. Дистрибьюция в штат Техас осуществляется по контракту с независимым дистрибьютором Хью Кэллаханом, имеющим склады в Хьюстоне и Далласе. Мистер Миллер в Техасе не был в даты, указанные в обвинении, что подтверждено заверенными у нотариуса свидетельскими показаниями сотрудников издательства. Следовательно, мистер Миллер юридически не является «беглецом», и калифорнийская сторона не имеет оснований для подписания ордера о выдаче по запросу Техаса.