Я кивнула:

— Буду скучать...

Он посмотрел на меня долгим взглядом:

— Я тоже. Чёртовски сильно.

Вечер в Большом театре был волшебным. Лиза была в восторге от платья и от того, что нас сопровождают «эти шкафообразные красавчики» (так она назвала охрану). Мы смеялись, ели мороженое в буфете в антракте и обсуждали танцоров так, будто сами были завсегдатаями подобных мероприятий.

После спектакля охрана проводила нас до машины Лизы (она жила ближе к центру). Мы обнялись на прощание.

— Ты выглядишь счастливой, Евка, — сказала она серьёзно. — По-настоящему счастливой. Не упусти его.

Я улыбнулась:

— Не упущу.

Домой я вернулась около полуночи. Квартира встретила меня тишиной и пустотой. Несмотря на роскошь и безопасность, без Данилы она казалась просто набором дорогих вещей.

Я приняла душ и легла в кровать, взяв в руки телефон. От Данилы пришло сообщение:

«Приземлился в Берлине. Переговоры через час. Скучаю по твоему запаху».

Я улыбнулась и напечатала ответ:

«Береги себя. И помни про волчонка-оберег».

Ответ пришёл мгновенно:

«Никогда не забываю о тебе».

Я отложила телефон и закрыла глаза, пытаясь уснуть. Но сон не шёл. В тишине квартиры каждый шорох казался громким и пугающим.

Внезапно я услышала тихий щелчок. Звук был едва различим, но моё сердце ухнуло куда-то вниз. Щелчок замка входной двери

Я села на кровати, затаив дыхание. Тишина.

Показалось? Нервы?

И тут я услышала шаги. Тяжёлые, уверенные шаги по паркету в коридоре. Кто-то был внутри квартиры.

Я схватила телефон трясущимися руками и набрала номер Данилы. Гудки шли бесконечно долго.

«Абонент временно недоступен...»

Шаги приближались к спальне. Медленно, не спеша. Человек знал, что я не сплю и слышу его.

Я вскочила с кровати и метнулась к двери спальни, чтобы запереть её на замок (Данила установил дополнительные засовы), но было поздно.

Дверь медленно открылась.

На пороге стоял мужчина в тёмной куртке с капюшоном, который он только что скинул с головы

Это был Кирилл.

В его руке блеснуло что-то металлическое — длинный охотничий нож с зазубренным лезвием.

— Привет, Ева, — сказал он тихо, делая шаг внутрь комнаты и закрывая за собой дверь. — Нам действительно нужно поговорить.

Мир сузился до размеров дверного проёма. В нём стоял Кирилл, и его лицо, искажённое странной смесью отчаяния и злости, было последним, что я хотела видеть в своей жизни. А в его руке, опущенной вдоль тела, тускло поблёскивало лезвие ножа. Оно не было направлено на меня, но сам факт его присутствия в его руке лишал меня способности дышать.

— Уходи, — мой голос прозвучал не громче шёпота. Я прижалась спиной к стене, чувствуя холод обоев через тонкую ткань ночной сорочки. — Кирилл, уходи немедленно. Данила... он тебя убьёт.

Он горько усмехнулся, делая ещё один шаг в комнату. Нож в его руке дрогнул.

— Данила... Твой босс. Твой спаситель. Ты думаешь, он рыцарь в сияющих доспехах? Ты слепа, Ева.

— Я не слепая. Я беременна от него. А теперь убирайся!

Он замер. На его лице промелькнуло что-то похожее на боль, но она тут же сменилась лихорадочным блеском в глазах.

— Беременна? — он словно пробовал это слово на вкус. — Значит, вот почему такая спешка. Не из-за любви, а из-за залёта.

— Это не твоё дело! Как ты вообще сюда попал? Как прошёл охрану?

Кирилл снова усмехнулся, на этот раз с превосходством.

— Охрана? Те два шкафа внизу? Я подкупил консьержа в доме напротив. Дал ему больше, чем твой Волков платит им за неделю. Сказал, что я твой брат, что у меня семейные проблемы. Он и пропустил меня через чёрный ход.

Паника ледяными пальцами сжала сердце. Охрана была обманута так просто? Данила будет в ярости... если выживет.

— Что тебе нужно? — я старалась говорить твёрдо, но голос предательски дрожал.

Кирилл подошёл к кровати и небрежно присел на её край, положив нож рядом с собой. Жест был пугающе спокойным, домашним.

— Я же писал тебе. Я хочу помочь.

— Помочь? — я нервно рассмеялась. — Ты угрожаешь мне ножом в моей спальне и говоришь о помощи?

— Это для защиты! — он резко поднял голову, и в его глазах я увидела безумие. — Ты не понимаешь! Те люди в чёрной машине... я видел их раньше. Они следили за мной. Они знают про тебя и Волкова. Они знают про ребёнка!

Я вспомнила его сообщение:«Я знаю, кто они». По спине пробежал холодок.

— Кто они?

Кирилл наклонился ко мне, понизив голос до шёпота:

— Люди Штерна. Немца. Я работал с ним по одному мелкому контракту год назад. Гнилой тип. Он не прощает обид. А Добров нанёс ему личное оскорбление. Штерн не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить его. А ты... ты — его самое слабое место.

Слова Кирилла ударили меня наотмашь. Он был прав. Всё сходилось. Угроза у подъезда, срыв поставок... Это была война, и я оказалась на линии огня.

— Почему ты мне это рассказываешь? — с подозрением спросила я.

Кирилл посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом.

— Потому что я всё ещё люблю тебя, Ева. Несмотря ни на что. И я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось из-за этого... этого монстра.

Я покачала головой:

— Ты не можешь любить меня и одновременно угрожать мне ножом.

Он схватил нож и вскочил с кровати, но не для того, чтобы напасть. Он с силой воткнул лезвие в прикроватную тумбочку рядом со мной. Дерево треснуло.

— Это не угроза! Это реальность! Ты думаешь, Добров расскажет тебе правду? Он использует тебя как живой щит! Ему плевать на тебя! Ему нужен только наследник и победа над Штерном!

Его слова были как яд, и часть меня боялась, что в них есть доля правды.

— Уходи, Кирилл, — устало сказала я. — Просто уходи. Я... я сообщу охране о тебе.

Он покачал головой:

— Они не успеют. Штерн уже близко. Тебе нужно бежать отсюда. Со мной.

Я посмотрела на него как на сумасшедшего.

— Сбежать? Куда? Ты же сам сказал, что они следят за тобой!

— Есть одно место... Вне их досягаемости. Пока ты здесь, ты мишень. Добров не сможет защитить тебя от того, чего не видит.

Внезапно снизу раздался громкий стук в дверь квартиры, а затем — звук выбиваемого замка.

Кирилл побледнел.

— Слишком поздно...

Он метнулся к окну, но тут же отпрянул.

— Второй этаж... Высоко...

Дверь в спальню распахнулась от мощного удара ноги. На пороге стоял один из охранников Данилы — тот самый «шкаф», которого упоминала Лиза. Его лицо было каменным, а в руке он держал пистолет, направленный прямо на Кирилла.

— Брось нож! На пол! Живо! — рявкнул он басом.

Кирилл медленно поднял руки вверх и отступил от тумбочки.

— Она в опасности! Вы не понимаете! Здесь будут люди Штерна!

Охранник даже не взглянул на него, его взгляд был прикован ко мне.

— Ева Сергеевна, вы в порядке?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

В этот момент из коридора донёсся ещё один голос — холодный, как арктический лёд:

— Опусти оружие.

В дверном проёме появился второй охранник, а за ним... Данила.

Он был без пальто, воротник белой рубашки был расстёгнут, волосы растрепаны. Но самым пугающим был его взгляд. В нём не было гнева — там была абсолютная пустота и смертельная решимость. Так выглядит хищник перед финальным прыжком.

Он посмотрел на Кирилла так, будто тот был уже трупом.

— Я же предупреждал тебя держаться от неё подальше.

Кирилл сглотнул:

— Добров... ты не понимаешь! Это ловушка! Штерн...

Данила сделал молниеносное движение рукой. В тусклом свете спальни сверкнула сталь его собственного ножа — тонкого, боевого клинка, который он словно материализовал из воздуха. Он прижал лезвие к горлу Кирилла раньше, чем тот успел моргнуть.

— Мне плевать на твои оправдания, — прошипел Данила ему в ухо так тихо, что я едва расслышала. — Ты нарушил границы моего дома. Ты угрожал моей женщине и моему ребёнку своим кухонным ножом. За это есть только одно наказание.