Единственным существенным просчётом была полная потеря связи с началом операции. Встреча с Алиной и передача сообщения оказались под строжайшим запретом, во имя её же безопасности. Я изнывал от тревоги, лишь надеясь на её благоразумие… Сообщение с предупреждением разослали всем деревенским...

Кто мог предположить, что любимая сорвётся ночью к нашему дому, в самое пекло? Слава богу, ребята успели перехватить ту сволочь, что преградила ей путь, а Вовка уговорил вернуться. Правда, Уваров-младший так и не признался, что успел рассказать Алине.

Как только выяснилось предательство Долговой, Полинку сразу отправил на несколько дней к Уваровым. Под крылом заботливой супруги Сергея и в окружении его дочерей ей будет весело и беззаботно, а мне – хоть немного спокойнее. Строго наказал дочери хранить молчание, никому не открывать причину её внезапного переезда.

- Пап, это будет наша тайна или секрет? – дочка смотрела на меня снизу вверх, с предвкушением в глазах. – А потом Алине можно будет рассказать?

- Полюшка, это будет нашим секретом, – подчеркнул я, стараясь говорить мягко, но твёрдо. – А когда всё уладится, я сам всё расскажу Алине. Пообещай мне молчать, – добавил я, слегка надавив авторитетом. – Это очень важно.

Я знал, что при желании дочь умеет хранить секреты, хотя тайны были её маленькой слабостью, искушением, перед которым ей порой было трудно устоять. Слишком живо ещё было в ней детское очарование, слишком сильна вера в сказки и волшебные истории, где тайны – это всегда предвестники чего-то удивительного.

Сердце сжалось от необходимости обременять ребёнка подобным грузом, но другого выхода я не видел. Доверие – хрупкая вещь, особенно когда речь идёт о вопросах жизни и смерти.

Теперь оставалось только ждать и действовать, стараясь минимизировать ущерб от предательства... Я погрузился в работу, надеясь, что занятость поможет отвлечься от тревожных мыслей, роящихся в голове.

Несколько дней тянулись бесконечно долго. Я практически не спал, питался на ходу и жил на кофе. Единственной нитью, связывающей меня с нормальной жизнью, были короткие сообщения от Лёньки и юриста. Рядом были профессионалы, и это немного успокаивало, позволяло хоть ненадолго выдохнуть. Но я знал, что это лишь вре́менное затишье перед бурей. И я должен быть готов к этому, должен защитить самое дорогое, что у меня есть – мою дочь и любимую женщину, родителей и наше имущество...

Подходило время завершения санаторно-курортного отдыха родителей, нужно было забирать их с вокзала утром следующего дня...

- Егор Матвеевич, угрозу локализовали, – отчеканил суровый начальник охраны. – Но я бы не торопился снимать группу прикрытия. Юрист сам подготовит документы в суд, парни уже дали показания.

- Хорошо, Юрий Алексеевич, я понял вас. Договор продлим, – машинально прикинул в уме, в какую копеечку это мне влетит. – Завтра нужно забрать родителей из города. Они в одиннадцати приезжают на вокзал. Дочь пока останется с моей невестой.

- В таком случае сейчас же подготовлю охрану для вашей дочери и невесты на завтра, а также ваше сопровождение в город, – Юрий Алексеевич что-то энергично застучал пальцами по экрану телефона.

Чёрт, я, кажется, влип по самое не могу. Алина… Смотрит этими своими глазами, словно ныряешь в океан, и всё – пропал. И улыбается… Да от одной её улыбки можно солнечную энергию вырабатывать!

Я же вроде взрослый, серьёзный человек. Отец пятилетней непоседы, бизнесмен, хозяин фермы… Раньше я думал, что брак мне больше не светит, хотя надеялся, где-то в глубине души... А теперь… Теперь я хочу, чтобы она была моей. Нашей... Чтобы просыпаться с ней каждое утро, пить кофе, спорить о всякой ерунде и знать, что она рядом. Навсегда. Чтобы Полинка была счастлива с нами...

Невеста… Она ещё не знает... Моя невеста… Звучит как-то… правильно. Как будто только сейчас всё встало на свои места. Я давно уже не думал о таких словах...

Надо сделать это. Нужно решиться. Кольцо, конечно, надо выбрать особенное. Такое, как она – чтоб сверкало, но не вычурно, чтоб было элегантным и… чтоб она сказала «да». Завтра же в городе куплю...

А что, если откажет? Стоп, стоп, стоп. Не думать об этом. Она же чувствует, как я к ней отношусь. Я честно сказал её о своих чувствах... Видит же, что я серьёзно? Да, видит. И к Полинке Алина тянется... как к родной... Просто нужно собраться и правильно подобрать слова. Чтобы она поняла, как сильно она мне нужна. Нам нужна... Чтобы осознала, что без неё я – не я.

Невеста… Нужно привыкать к этой мысли. Моя невеста Алина… А потом и жена. Боже, звучит просто идеально. Надо только решиться. Завтра... Создам романтическую обстановку, познакомлю с родителями... И скажу ей всё как есть. Скажу, что люблю её больше жизни. Скажу, что хочу состариться вместе с ней. Скажу, что она – моё всё. Наше — всё...

Вот только надо перестать нервничать. Дыши глубже, Егор. Всё будет хорошо. Она скажет «да». Потому что мы созданы друг для друга. Я знаю это. Чувствую. Потому что Алина… Она моя. И я – её. И это прекрасно. Моя невеста...

Возможно, и к лучшему, что мысль о знакомстве с родителями Егора всплыла лишь под вечер – иначе волнение затопило бы с головой ещё сильнее. Впрочем, не мог быть такой замечательный мужчина... у плохих родителей.

Егор заехал за нами к шести часам вечера. Мы с Полиной уже изнывали от нетерпения, хотя и каждая из нас от своего... Малышка соскучилась за бабушкой с дедушкой и рассчитывала на подарки, а я, смирившись с неизбежностью, просто устала от тягучего ожидания...

-Алина, знаю, это прозвучит внезапно, хотя о своих чувствах я тебе уже говорил… и, наверное, ты не ждала, что это случится так скоро… Но я больше не могу молчать. С тех пор как ты вошла в нашу с Полинкой жизнь, в ней словно зажглось солнце. Дочь тебя обожает, а я… я чувствую к тебе нечто гораздо большее, чем просто тепло. Это нечто важное, настоящее, что переполняет меня, — выпалил Егор прямо с порога, протягивая мне открытую коробочку, где, словно замерзающая звезда, сияло кольцо. — Я понимаю, у нас обоих за плечами непростой опыт, и мы оба знаем цену настоящей семье. Сказок не обещаю. Но обещаю быть твоей опорой, твоим надёжным плечом, твоим щитом, твоей гаванью, — глубоко вдохнул, словно ныряя в омут моих глаз. — Алина, ты озарила наши дни счастьем. И я верю, что вместе мы сможем создать ту самую, крепкую, любящую семью, о которой мечтают многие. Поэтому… Алина, станешь моей женой?

Сердце бешено заколотилось, словно пойманная в клетку птица. Слова Егора обрушились на меня лавиной, сметая остатки сомнений и страхов. В голове проносились обрывки воспоминаний: первая встреча, неуклюжие попытки сближения, робкие взгляды и случайные прикосновения, от которых по коже бежали мурашки. Я видела, как Полинка, до этого тихо игравшая в углу, замерла, прислушиваясь к каждому слову. В её глазах плескалось такое искреннее ожидание и надежда, что отвести взгляд было невозможно.

Глядя в полные любви и надежды глаза Егора, я понимала, что он и правда видит во мне потенциал для счастья, для создания той самой семьи, о которой мы оба мечтаем...

Сглотнув ком в горле, я дрожащей рукой потянулась к коробочке. Кольцо, словно маленькое солнышко, отражало свет люстры, ослепляя и завораживая. Оно казалось символом нового начала, новой страницы в моей жизни, где больше нет места одиночеству и страху.

Глубоко вдохнув, я встретилась взглядом с Егором. В его глазах я увидела не только любовь, но и готовность разделить со мной все тяготы жизни, быть рядом в радости и горе, стать настоящим мужем для меня, а я готова стать мамой... мачехой для Полинки...

- Да, – прошептала я, чувствуя, как слёзы радости застилают глаза. – Да, стану твоей женой.

- Ура-а-а! У меня будет мама! – маленькая егоза вихрем сорвалась с места и повисла у меня на шее. – А я ведь говорила! – она бросила лукавый взгляд на отца. – Алина – моя мама.