- Мама занимается домом и подрабатывает на удалёнке. Ведёт дела нескольких компаний и даёт консультации, — старался подбирать слова, чтобы объяснить мне как можно понятнее. - Отец работает на местной ферме, ремонтирует и налаживает оборудование. Периодически чинит «Карусель» для коров, — выдал на полном серьёзе.

Парнишка вдруг рассмеялся заливисто, а я не могла сообразить, о каких каруселях идёт речь. Видимо, на моей физиономии всё ярко было написано, поэтому как только Владимир отсмеялся, то решил мне разъяснить. А то в моей голове уже начали рождаться картинки с аттракционом для коров.

На самом деле фермер установил в одном из просторных помещений новый доильный зал. Его специально заказывали по особому проекту из-за небольшого поголовья животных, обычный агрегат рассчитан на поголовье от тысячи особей.

Основная конструкция состоит из вращающейся круглой платформы. Коровки заходят в стойла на этой платформе по одной, и пока она медленно вращается, оператор подключает, а затем и отключает доильное оборудование, в то время как животные перемещаются мимо него, как на аттракционе-карусели.

Теперь и я могла посмеяться, понимая нелепость представленной ранее картинки.

- Отцу пришлось вести маму на экскурсию, потому что она не верила ему насчёт «Карусели», а фото или видео не хотела смотреть, только вживую — своими глазами, так и заявила.

- Знаешь, Володя, если бы ты мне так подробно не объяснил и не нарисовал на снегу, то я бы и сама представляла себе совсем иную картинку, — утёрла слёзы от смеха. - Кто бы мог подумать, что деревенские коровы имеют собственный аттракцион. А ведь я работаю в компании, которая производит корма для сельхозживотных, — добавила озадаченно.

- Век живи, век учись и всё равно дураком помрёшь, — выдал глубокомысленно. - Так, всегда дед нам с сестрёнками говорил. Но мы всё равно решили хорошо учиться.

За разговорами работа кипела, словно сама собой. Печали мои, казалось, унесло неведомо куда. Владимир помог натаскать дров, отворить скрипучие ставни и открыть воду в подполье. Трубы были хорошо утеплены, поэтому надеялась, что водопровод не разморозит. Запустили электрический подогрев в санузле, работающем автономно, так как его пристраивали уже гораздо позднее, когда дом уже стоял. Мои родители хотели обеспечить комфорт старикам, хотя дед всю жизнь предпочитал баню, а не киснуть в душевой кабинке, как он говорил. Зато бабушка радовалась машинке-автомату и просторной дополнительной комнате.

В доме царил промозглый холод, неотличимый от уличного, и с каждым вздохом заходящего солнца мороз крепчал. Мальчишка проворно перетаскал бо́льшую часть моих вещей из машины, а затем, скромно отказавшись от платы, засобирался домой. Лишь с уговорами удалось всучить ему пакет конфет, купленных, чтобы заесть горький вкус одиночества.

И вдруг пришло осознание: так много сладкого мне больше не нужно…

Машину загнала во двор и, подхватив переноску, готова была к трудовому подвигу.

Апельсин выражал явное нетерпение, и в его серо-голубых глазах плескалось недовольство. Пришлось в спешке отложить все дела и безоговорочно подчиниться зову маленького тирана. Малышу наскучило заточение в тесноте, и он требовательно мяукал, требуя свободы. Едва дверца открылась, он выскочил пушистым вихрем, а я, уступая его настойчивости, первым делом установила лоток и наполнила миску ароматной едой.

- Слушай, рыжий проказник, давай договоримся сразу, — проговорила я, пытаясь усмирить вихрь энергии, уплетавший с жадностью мягкий корм. — В золу не суёшься, ешь, делай свои кошачьи дела и мигом обратно в переноску, пока я здесь не навела порядок. Не до тебя сейчас, понимаешь? Пыль нужно всю собрать, постель перестелить, да полы отмыть во всём доме.

Мне казалось, что я всё доходчиво объясняю этому чуду, принявшемуся гонятся за веником. Пришлось применить силу и стойкость духа, заперев своего активного помощника в переноску.

- Потерпи немного, Синчик. Мне нужно пару часов, чтобы всё сделать.

Просторная кухня-гостиная с печью и две комнаты, разделённые массивной печной грубой, являли собой сердце дома помимо пристоя и больших сеней во всю стену. Благодаря такому расположению, печь щедро делилась теплом, быстро прогревая жилище. Пока я освобождала мебель от чехлов и накидок, воздух наполнился теплом, позволяя скинуть надоевшую за день верхнюю одежду.

Первым делом я принялась за спальню, где тишина обещала долгожданный отдых. Время текло неспешно, а полученные за день яркие эмоции и физическая работа на свежем воздухе ощутимо подточили мои силы.

Последние метры пола домывала уже на одном лишь упрямстве, сила воли была на исходе...

Едва закончив, я рухнула на кровать, чувствуя, как мышцы приятно ноют от усталости. Запах свежести, смешанный с ароматом дерева, убаюкивал, обещая крепкий сон. Однако организм напомнил, что не мешало бы поужинать и хоть немного привести себя в порядок после уборки.

На кухне потрескивали дрова в печи, отбрасывая причудливые тени на стены. Я поднялась, размяла затёкшие плечи и направилась туда, ведо́мая запахом дыма и тёплом. Печь, словно живое существо, гудела и потрескивала, излучая умиротворение. На плите стоял чугунок, в котором томилась картошка – простой, но такой вкусный ужин после всей суеты.

За окном давно сгустились сумерки. На небе проступили звёзды, робко мерцая в ночи. Быстренько ополоснулась и оделась в любимую пижаму. Достала сыр и сливочное масло. Я села за стол, налила себе кружку чая и принялась за ужин. Вкус картошки с маслом был особенным, насыщенным печным ароматом. Тишина вокруг была абсолютной, нарушаемой лишь потрескиванием дров в печи и тихим шелестом ветра за окном.

После ужина я ещё немного посидела у огня, любуясь пляшущими языками пламени. Тепло согревало не только тело, но и душу, наполняя её чувством умиротворения и покоя. В такие моменты понимаешь, что счастье – это не что-то грандиозное, а простые вещи: тепло родного дома, вкусная еда, тишина и близость к природе.

Завтра меня ждёт новый день, полный новых открытий и впечатлений, но сегодня я просто наслаждаюсь моментом, ощущая гармонию с собой и окружающим миром... Боль в душе вроде притихла... Остальное всё подождёт...

Утром печь ещё хранила ласковое тепло, в глубине её, словно рубины, мерцали остатки углей. Подбросив поленья, я вышла вдохнуть морозный воздух и оглядеть окрестности – вчерашние заботы не оставили времени на это.

Машину за ночь сковал тонкий панцирь изморози, словно хрупкое кружево. Ближе к полудню собиралась в райцентр, пополнить запасы мяса. Вчера, в городской суете, эта мысль как-то ускользнула от меня. Конечно, в кладовой дожидался короб с мясными деликатесами, но душа просила не изощрённых изысков, а простого, наваристого борща или ароматного куриного супчика...

Замесила тесто на лепёшки — цельнозерновая мука и вода. Выпекала на сухой сковороде, а доводила до готовности на открытом печном огне, после чего лепёшки раздувались и покрывались характерными коричневыми пятнышками. Начинку для них планировала приготовить после возвращения с рынка.

- Апельсинчик, остаёшься за старшего, — добавила строгости в голос и достала из коробки кошачьи игрушки, выложив их на пол перед питомцем. - Сильно не хулигань, приеду и немного погуляем на улице, — пообещала рыжику.

Рынок бурлил предпраздничной лихорадкой. Толчея, крики зазывал, запах копчёностей и мандаринов – всё смешалось в едином вихре. Народ спешил закупиться к столу, стремясь воссоздать лучшие новогодние традиции. Даже для моей машинки-крохи еле отыскалось местечко на парковке, настолько всё было забито.

Мясной отдел нашёлся без труда – места знакомые, исхоженные вдоль и поперёк сначала с дедом, а потом с бабулей. Самые отборные домашние куры продавались почти в конце павильона, туда я и направилась. Выбрав две упитанные тушки, прихватила ещё и солидный кусок говядины на косточке – решила, этого будет достаточно.