- Алина, а тебе нравится мой папка? – небрежно поинтересовалась Полина, сосредоточенно наводя блеск на вымытые ложки.

- Солнышко, твой папа – чудо. Давай я помогу тебе, и пойдём наряжаться? – мягко увела я разговор в другое русло.

Полина, кажется, не заметила моего манёвра, или просто сделала вид. Она продолжала орудовать полотенчиком, придирчиво осматривая каждый столовый прибор на предмет разводов. Я наблюдала за ней, гадая, что кроется за этим невинным детским вопросом. Что она хотела услышать? Зачем ей нужно моё мнение о её отце?

В голове промелькнула целая вереница возможных ответов. Может, она просто любопытствует? Может, чувствует какое-то напряжение между мной и Егором? А может быть, дети действительно видят больше, чем взрослые думают?

Наконец, она, удовлетворившись блеском последней ложки, отложила кухонное полотенце. В её глазах мелькнула какая-то решимость, которую я раньше не замечала.

- Ну что, пойдём выбирать тебе платье? – повторила я, стараясь сохранить в голосе непринуждённость.

Полина кивнула, и, оставив посуду в покое, мы отправились в её комнату, где, я уверена, меня ждёт ещё немало сюрпризов и откровений. Нужно быть готовой ко всему.

Платья оказались развешены в большом шкафу: воздушные, кружевные, с пайетками и бантами. Полина, не дожидаясь моей помощи, принялась перебирать их, отодвигая в сторону те, что, по её мнению, не подходили. В основном это были чересчур вычурные модели с обилием оборок и блеска. Я с интересом наблюдала за процессом, пытаясь понять логику её выбора.

Наконец, она остановилась на простом платье из струящейся ткани нежно-голубого цвета. Без лишних деталей, лишь тонкий поясок подчёркивал талию. Платье казалось удивительно взрослым и элегантным, совсем не в духе детских обычных нарядов.

- Вот это, наверное, самое подходящее, — произнесла она, глядя на меня задумчивым взглядом.

- Хороший выбор, — я одобрительно кивнула, хотя в голове всё ещё крутился вопрос о её отце.

Неужели этот внезапный интерес к моему мнению связан с чем-то бо́льшим, чем простое любопытство? Неужели она что-то подозревает, что-то, что я так тщательно пытаюсь скрыть?

Взяв платье, Полина принялась переодеваться, отказавшись от моей помощи. Я осталась сидеть на кровати, погруженная в свои мысли. Предстоящий вечер обещал быть непростым. Нужно быть предельно осторожной в словах, внимательной к малейшим изменениям в её настроении. Дети – настоящие зеркала, отражающие все наши страхи и секреты. И главное – не дать ей понять, как сильно меня тревожит её невинный, на первый взгляд, вопрос.

Дальше предстояло преобразиться и мне. Полина показала гостевую комнату, которую я могла занять, а сама спустилась в гостиную посмотреть, как там Апельсинчик.

Мне с первого взгляда понравилась эта комната — светлая и уютная, будто бы создана для того, чтобы почувствовать себя здесь как дома. Мягкие пастельные тона в сочетании с натуральными материалами создавали атмосферу спокойствия и расслабления. Большая белая кровать с мягким изголовьем, небольшой туалетный столик с зеркалом и изящным стулом, лёгкое кресло с мягким пледом и торшером рядом делали уголок удобным для чтения. Лёгкие шторы из натуральных тканей, мягкий ковёр с высоким ворсом и приятное на ощупь постельное бельё создают ощущение комфорта и тепла.

Едва переоделась, нанесла лёгкий макияж и уложила волосы – не прошло и получаса. Спустившись, застала Полину, мирно спящую в объятиях пушистого комочка. Маленький, беззащитный ребёнок, сладко посапывающий во сне, вызывает трепет и желание защитить его от всех бед. В этом мимолётном моменте, когда наблюдаю эту картину, время словно замирает, и приходит какое-то совершенно новое ощущение. Мне пока не дано понять всю полноту материнского счастья, но я чувствую, что это именно оно и есть... Сама немного напугалась этих ощущений...

Тихонько накрыв ребёнка тёплым пледом, приглушила свет в комнате. Пусть немного отдохнёт. Для её возраста дневной сон просто необходим, но девочка и отец явно пренебрегли им.

Куда же запропастился Егор?

Егор Матвеевич Баев

В голове клубился тревожный рой мыслей. Необъяснимое влечение к Алине пугало, и я, словно спасаясь от наваждения, решил навестить Таисию Ивановну в больнице. Понимаю, что сейчас веду себя не как взрослый мужчина тридцати двух лет, а как какой-то пацан в период пубертата...

Проветрить мозги, отвлечься...

Казалось бы, что такого в простом предложении встретить Новый год вместе? А теперь сам себя изматываю сомнениями. Зато Полинка, как расцвела! Я видел, каким светлым взглядом моя пятилетняя дочь смотрела на Алину.

Так, спокойно, Егор... Дыши.

Алина… Она… приятная. Это, мягко говоря. Красивая, конечно, да. Но дело не только в этом. Как она с Полиной ладит… как с родной. И не сюсюкает, а разговаривает как с маленьким, но человеком. И Полине она явно нравится. Это видно. Обычно Полинка к чужим людям настороженно относится.

Хм… Она ведь тоже одинокая, кажется. Упоминала, когда мы были в кафе, правда, вскользь что-то про бывшие отношения, и всё в прошедшем времени. Интересно, почему? Не то, чтобы это имело значение…

Стоп, Егор! Что значит «не имеет значения»? Конечно, имеет. Если… если вообще что-то может из этого выйти.

Вся эта ситуация — это ж как в кино каком-то. Я, отец-одиночка, с пятилетней дочкой. С прошлым неудачным браком. Она, прекрасная незнакомка, появляющаяся в нашей жизни, как… как фея — крестная, что ли?

Глупости какие. Хотя… Полина сегодня от неё просто глаз не отрывала. И Алина, кажется, получала от этого удовольствие.

Ладно, ладно, не забегай вперёд... Это всего лишь одна почти случайная встреча.

Стоп, но ведь я её сам вчера пригласил вместе с нами встретить Новый год. Может, ей просто нравятся дети? Да, скорее всего, так и есть. Но… чёрт возьми, у меня уже давно не было чувства… надежды. Или чего-то подобного. Уже и забыл, как это вообще бывает.

У меня не было постоянной женщины все эти два года с момента развода... пару случайных встреч я в расчёт не беру. Полинка не даёт расслабиться, а напряжение я снимаю на ферме. Хотя... звучит это... как-то двусмысленно...

Надо быть осторожным. Очень осторожным. Ранить Полину я не имею права. Для неё это может быть слишком… если она привяжется, а потом… Да чёрт возьми, зачем я вообще об этом сейчас думаю? Егор, успокойся... Шаг за шагом.

Предложить ей ещё погулять? Наверное, слишком рано. Но… Полина мечтает о маме, а одному мне с ней… Тяжело. Да, признаю́, тяжело. А с Алиной было… легко. Весело.

И потом… если я совсем не буду проявлять инициативу, она может подумать, что я… не заинтересован. А я… хм… а я ведь заинтересован? Да. Кажется, да. В первый раз за… за долгое время, я действительно заинтересован в ком-то.

Ладно. Так. Сегодня мы все вместе встречаем Новый год, запускаем фейерверки и загадываем желания. Завтра утром, если будет хорошая погода, приглашу Алину на прогулку. Хотя где у нас в деревне гулять? Не на ферму же её приглашать? Просто спрошу, как дела. Ненавязчиво. А там посмотрим.

Главное – не напугать её своей… нуждаемостью. Боже, звучит ужасно. Но это правда. Мне нужна… помощь? Поддержка? Компания? Да всё сразу, наверное. Но ей об этом знать совсем необязательно. Пока. Сейчас главное – Полина. И чтобы ей было хорошо. А если ей будет хорошо рядом с Алиной… может быть, и мне перепадёт немного счастья. Тихого, спокойного… счастья. Посмотрим. Очень осторожно посмотрим.

Перед тем как миновать больничные ворота, я, наконец, достиг зыбкого внутреннего мира и выстроил в голове хрупкий план.

- Ох, Егор Матвеевич, ну как же вы?! С кем Полюшка моя осталась? Совсем я вас не ждала, – всполошилась Таисия Ивановна, встревоженно приподнимаясь на постели.

Сегодня в ней будто бы пробился слабый росток жизни. Появился здоровый румянец. Нога закована в белый панцирь гипса, а рядом, как верные стражи, высились костыли.