Я бы рухнула лицом на пол, если бы не чьи-то сильные руки, появившиеся внезапно, будто из ниоткуда. Тёплые, уверенные и до жути знакомые. Они подхватили меня прежде, чем я упала, и прижали к себе, удерживая мой разлетающийся мир в куче.

— Мира… эй, Мирослава! — раздался встревоженный голос где-то над головой, но в ушах всё ещё звенело, и я лишь смутно поняла, что это он.

Ригард Фонтийский

Я вошёл в дом уверенным шагом, но внутри всё кипело. Мне нужно было понять, что именно случилось в Залесье задолго до появления Мирославы. Если отец Каллас сказал правду… если место силы и правда связано с этой девчонкой… значит, ответы где-то здесь, под самым носом.

Орлиха встретила меня настороженным взглядом — не от страха, скорее от ожидания, будто уже заранее понимала, что я приду с вопросами.

— Так чо тебе надо, инквизитор? — пробурчала она, вытирая руки о фартук. Я хмыкнул. Она всегда так — резкая, но честная до костей.

— Мне нужно знать всё, что ты слышала о Залесье, о месте силы и о тех, кто здесь жил раньше, — произнёс спокойно, хотя внутри уже собирался шторм.

Старуха вскинула бровь, но, к моему удивлению, не стала юлить. Видимо, решила, что если кому и стоит рассказывать старые легенды, так это мне.

— А чо? Мне известно то же, что и всем в округе, — начала она, присаживаясь на край лавки и жестом приглашая меня следовать её примеру. Я не сел — слишком нервничал. — Первая некромантка что-то эдакое сотворила, и источник иссяк.

Я нахмурился.

— Иссяк? Полностью?

— Ага. — Женщина кивнула так, будто говорила о выгоревшем котле, а не о мощнейшем месте силы. — Ты ведь знаешь, раньше тут не было этих топей. Ни болота, ни тумана вечного. Земля — как золото, лес — щедрющий. Потому люди и тянулись. Магии у них не было, зато возле места силы всегда благодать. Урожай, зверь, вода чистая — красота.

Да, это совпадало с тем, что я находил в старых записях. Но дальше… Орлиха тяжело вздохнула, словно перелистывала у себя в голове страницы прошлого.

— И так оно и было… пока не объявилась та первая некромантка. — На слове первая она перекрестилась — жест машинальный, но искренний. — Никто не знал, откуда пришла. Но после её появления одна беда за другой посыпалась. Урожай пропадал, скотина дохла, вода кисла. Моя бабка ещё говорила, что магия смерти пожирает жизнь вокруг, если уж слишком её много.

Я сжал кулаки. Это объясняло многое… слишком многое.

— И чем всё закончилось? — спросил.

— Тем, что некромантка померла. И люди-то обрадовались, думали — всё, выдохнем. А нет. Легче не стало. — Орлиха стукнула кулаком по столу. — Позже в её доме поселилась новая ведьма. Потом ещё одна. И так поколениями шло, пока не появилась нынешняя.

Нынешняя… Мирана Морийская. И теперь — Мирослава.

— Но… — продолжила Орлиха, медленно поднимая глаза на меня, будто сама не верила своим словам, — в последние несколько дней тут… легче. Тише. Воздух будто посвежел. Небо чище. Птицы вернулись. Я ж не слепая — вижу.

Я замер.

— После того, как эта молоденькая… — губы старухи дрогнули, будто она не знала, как меня не обидеть, — неожиданно подняла кладбище.

Она задумчиво постучала пальцами по столу.

— Странно, но стало будто легче дышать.

Я почувствовал, как внутри крутанулось что-то тяжёлое и неприятно знакомое — предчувствие.

Если место силы иссякло из-за Мораны… Если каждый новый некромант в доме поддерживал остатки чужой магии… А Мира непостижимым образом подняла кладбище, но при этом воздух стал чище… …то тут происходило что-то намного большее, чем просто неупокоенный барон и странный артефакт.

На этом наш разговор затих сам собою, и я покинул дом Орлихи уже с совершенно иным набором мыслей, чем пришёл. Слова старухи не желали отпускать, цеплялись за сознание, словно репейник за подол, и чем дальше я отходил, тем сильнее понимал: слишком много совпадений, слишком много намёков и слишком много давно зарытой правды, которая отчаянно пыталась вырваться наружу. Всё происходящее вокруг Мирославы и её загадочной предшественницы явно связывало между собой куда более глубокие нити, чем мы оба могли предположить. И если я испытал это неприятное чувство впервые, то ждать было нельзя ни минуты.

Я подхватил сумку с артефактами и направился к кладбищу. Дорога была знакомой до последнего камешка, но сейчас казалось, будто каждый шаг заставлял почву под ногами вибрировать глухим, почти предостерегающим эхом. В воздухе ощущалось напряжение, густое, тягучее — таким бывает над местами, где слишком долго хранилась магия смерти и где память земли ещё ведёт войну с прошлым.

Если Залесье действительно стояло на месте силы, которое было выжжено… то Мирана Морийская вполне могла впитать эту магию в себя… И мне нужно было убедиться в этом лично.

Кладбище встретило меня вязкой, застарелой тишиной — той, что не просто давит, а будто тянет вниз, заставляя интуитивно замирать между плитами. Однако я шёл уверенно, выбирая направление без сомнений, пока взгляд не наткнулся на массивную плиту с выбитым именем, которое за последние дни стало раздражать меня даже больше, чем следовало:

МИРАНА МОРИЙСКАЯ.

Внутри что-то неприятно сжалось. Предчувствие? Узнавание? Или всё вместе.

— Посмотрим, что ты скрываешь… — тихо пробормотал я.

Опустился на колено и методично разложил вокруг плиты артефакты: кристаллы-резонаторы, пару рунических печатей, медный круг, амулет-усилитель — тщательно выверенная схема, в которой каждый элемент имел своё место. Пальцы двигались автоматически: эти действия я отрабатывал годами, и они всегда давали результат.

Когда всё было готово, я положил обе ладони на землю, закрыл глаза и направил вглубь аккуратный импульс силы — точный и мягкий, будто стучал в закрытую дверь. Земля под пальцами дрогнула, а по цепочке артефактов пробежала почти незримая искра. И я почувствовал.

Настолько ярко и болезненно, что у меня перехватило дыхание. Под могилой — именно под ней — лежал след выжженного источника. Слабая, но отчётливая нить. Источник когда-то бил прямо здесь, под ногами, а потом… его исчерпали до дна. Словно утробу земли вывернули наизнанку, чтобы вырвать оттуда всё, что только можно.

— Быть того не может… — прошептал, пытаясь унять бешеный ритм сердца.

Но магия не лгала никогда. Похоже, Мирана Морийская не только впитала в себя всю силу, но и каким-то образом связала источник с собой. Это объясняло всё.Я уже собирался провести второй импульс, когда ощутил резкий, неприятный толчок — словно меня кто-то невидимый схватил за грудь и резко потянул в сторону. Это был зов. И исходил он от домика некромантки.

Мирослава.

У меня внутри всё тут же оборвалось. Я сорвал артефакты, едва ли не бросая их в сумку, вскочил на ноги и рванул с места, не чувствуя ни усталости, ни разбитых дыханием рёбер. Воздух будто сам расступался передо мной, ускоряя каждый шаг. Сердце гулко билось в висках, подгоняя вперёд.

А когда я выскочил к домику — уже знал: случилось что-то серьёзное. Дверь слетела с петли почти сама, едва я врезался плечом.

Мирослава стояла в комнате — или, точнее, пыталась стоять. Лицо бледное, словно мел; губы сжаты в неровную линию, а дыхание сбивается на половине вдоха. Колени подгибаются, руки трясутся, магия вокруг неё кружит пленкой, готовой сорваться в бурю. Она словно выскальзывала из собственного тела. И через мгновение начала падать.

Я подхватил девушку прежде, чем она коснулась пола, прижал к себе, ощущая её холод и лёгкость.

— Мира! — тряхнул свою напарницу, чувствуя, как отчаяние мешается с яростью. — Эй. Слышишь меня?

Она попыталась вдохнуть, но воздух словно не желал покидать горло. Паника затмевала её глаза, и я крепче прижал девушку, стабилизируя её дыхание собственным теплом и присутствием.

— Тише, — произнёс мягче, хоть внутри всё кипело. — Я рядом. Держись. Я не дам тебе упасть. Всё под контролем.