— Да, — подтвердила с самой честной улыбкой, на которую только была способна. — Исследование сравнительного влияния ритуальной магии на социальные практики.

— Сложная тема для молодой девушки, — хмыкнул архивариус, но жетон всё же вернул А я выдохнула, что произнесла это без запинок и ошибок. — Зал для исследователей — третий этаж, секция «А». Документы по некромантии хранятся под особым контролем. Ничего выносить нельзя, копии — только с разрешения куратора.

— Разумеется, — с самой покладистой улыбкой ответила я.

Из-под ресниц краем глаза заметила, как Ригард медленно закрывает реестр и делает вид, что идёт в противоположную сторону. И всё же я чувствовала — следит. Каждый мой шаг у него под контролем.

Да, спокойная у меня жизнь... ничего не скажешь.

Я подхватила сумку, закинула ремешок на плечо и направилась к лестнице. Деревянные ступени поскрипывали, по стенам тянулись витиеватые узоры старинных печатей, а на потолке едва мерцали охранные символы. И чем выше я поднималась, тем сильнее чувствовала странное волнение — будто где-то за витражными окнами сама история наблюдает за мной.

Третий этаж встретил меня приглушённым полумраком, шелестом страниц и запахом старых чернил, который почему-то действовал успокаивающе. Воздух здесь словно был пропитан временем — густым и вязким, оседающим на кожу и волосы.

Я нашла нужную секцию «А», и, стараясь выглядеть уверенно, направилась между высокими стеллажами, за которыми легко можно было потеряться. С каждой полкой они росли всё выше, будто лес из книг, и я на мгновение почувствовала себя муравьём среди древних деревьев.

С другого конца зала доносился шелест шагов — Ригард. Даже не видя его, я чувствовала. Он шел в секцию «Б» и, как всегда, двигался спокойно и целеустремлённо, будто точно знал, где искать. Я же, в отличие от него, понятия не имела, за что вообще хвататься.

«Так, я студентка. Просто студентка», — напомнила себе, скользя пальцами по корешкам.

Некромантия в культурных традициях, хроники вестрийской эпохи, рукописи старших ритуалистов… Ох, звучит жутковато, но хоть не так скучно, как отчёты бухгалтеров.

Я выбрала пару книг и устроилась за ближайшим столом у окна. Лучи солнца пробивались сквозь витражи, раскрашивая страницы узорами зелёных и пурпурных бликов. В этом было что-то завораживающее.

Я краем глаза взглянула в сторону секции «Б» — между полок мелькнула фигура в тёмном плаще. Он стоял, чуть склонившись над открытым фолиантом, а пальцы медленно перебирали страницы. Фонтийский выглядел, как человек, которому бумага доверяет свои тайны.

Вот кто действительно знает, что делает, — подумала я, и, к собственному раздражению, поймала себя на том, что любуюсь.

Сразу же нахмурилась, уткнувшись в текст перед собой, где сухие строки описывали древние погребальные практики. Мимо прошёл архивариус, кивнув, и я изобразила прилежную сосредоточенность. Главное — не привлекать внимания. Пусть все думают, что я просто студентка с ужасным почерком и амбициями.

Минут через двадцать я заметила движение — Ригард появился в проходе между секциями. Лицо его оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то странное — напряжение, может, настороженность. Он коротко взглянул на меня, не приближаясь, и негромко сказал:

— Не отходи далеко. Что-то здесь не так.

Я нахмурилась.

— Что именно? — Прошептала одними губами.

— Пока не уверен, — ответил он практически так же. — Но кто-то следит.

И в тот же миг где-то наверху, под самой крышей, раздался лёгкий шорох — будто кто-то случайно задел полку. Мы оба одновременно подняли головы. На миг в пыли, подсвеченной солнечным лучом, мне показалось — там мелькнула тень.

Ригард Фонтийский

Я всё же немного переживал, что она сбежит. Да, внешне Мирослава выглядела спокойной — даже чуть упрямой, с этой своей маской «я всё знаю и ничего не боюсь». Но я видел, как пальцы девушки порой сжимают сумку, будто внутри у неё щит и якорь одновременно. После признания в том, что она не из этого мира, я не мог винить некромантку за осторожность. Всё, что она знала, перевернулось в один миг — и я, инквизитор, навязавшийся в спутники, был для неё не спасением, а потенциальной угрозой.

Когда я вошёл в здание архива, меня уже ждали. Господин Лев, доверенное лицо Майла, — сухой, аккуратный мужчина с глазами цвета оливкового дерева, — чуть поклонился и указал вглубь зала:

— Ваша секция уже подготовлена, господин. Сотрудники уведомлены, можете подняться, когда сочтёте нужным.

— Благодарю, — ответил я, но не спешил уходить.

Стоял у колонны, глядя в сторону входа, и, сам не желая того, ловил себя на мысли, что жду.

Она появилась спустя несколько томительных минут. Вошла тихо, будто в храм, — шаги осторожные, взгляд сосредоточенный. Пропуск предъявила спокойно, чуть кивнула архивариусу и направилась к лестнице. И всё же в походке Мирославы было что-то… странное. Слишком лёгкое, слишком уверенное. Не похоже на растерянную чужачку.

Я усмехнулся. Может, и правда недооценил? Или просто хорошо играет роль.

Когда девушка поднялась на третий этаж, я пошёл следом, сделав вид, что направляюсь в соседний отдел. Но поиском сведений я планировал заняться чуть позже. Из-за угла я наблюдал за ней.

Мира двигалась вдоль стеллажей с сосредоточенным видом человека, который знает, чего хочет. Снимала с полок увесистые тома, листала, возвращала на место. На миг присела у окна, достала маленький блокнот и начала что-то записывать. Выглядела моя напарница именно так, как я и просил: примерная студентка. Только глаза — слишком внимательные, и цепкие. Такие не у тех, кто делает вид.

Интересно, ты и правда не понимаешь, во что вляпалась, девочка… или просто хочешь, чтобы я так думал?

Я перевёл взгляд выше — по привычке осматривая зал. И заметил. На балконе под самым потолком мелькнуло движение. Тень. Чёткая, выверенная. Это был явно не случайный посетитель. Почти одновременно с этим я услышал тихий, едва различимый звук — будто кто-то перешагнул по металлической балке или наступил на гвоздь.

Я нахмурился. Кто-то наблюдает. И похоже ег цель - моя спутница. Мгновение спустя тень сместилась, и солнечный луч на миг высветил очертания — слишком высокий силуэт для архивного служащего. Я не колебался: направился вдоль рядов, стараясь не издать ни звука. Снизу Мира ничего не замечала, увлечённо что-то записывая. А наверху, среди старых коробов и свитков, кто-то очень осторожно двигался вдоль перил, явно следя за каждым её движением.

Я двинулся вдоль стеллажей, стараясь идти так, чтобы звук шагов сливался с шелестом страниц. Архив пах старой бумагой, воском и временем — запахом, под который удобно прятать намерения. С каждым шагом напряжение росло. В груди зарождалось то знакомое ощущение, когда опасность уже близко, но ещё не проявилась — лишь щекочет интуицию, как комар у уха.

Я поднялся по узкой винтовой лестнице, ведущей к верхним галереям. Пыль здесь лежала ровным слоем — значит, в этом месте редко ходят. И тем не менее, следы были. Свежие. Узкий отпечаток подошвы, слишком лёгкий, будто человек ступал осторожно, чтобы не выдать себя.

Тень мелькнула чуть впереди между коробов. Я сжал рукоять кинжала, стараясь не привлекать внимание.

— Кто же ты такой… — пробормотал едва слышно, крадучись вперёд.

Внизу, прямо подо мной, некромантка продолжала скользить между полками. Пальцы её перебирали страницы, взгляд внимательный, будто она действительно искала сведения, а не отвлекала внимание. Но в какой-то момент девушка замерла. Я увидел, как её плечи чуть напряглись, как она подняла голову и огляделась.

Девушка точно что-то почувствовала.

Хорошо. Значит, твоя чувствительность к магии не подделка.

Я сделал ещё шаг и резко остановился. Воздух стал гуще, будто в нём завибрировала невидимая струна. Кто-то здесь пользовался магией — но осторожно, тонко, будто касаясь силы кончиками пальцев.