Я чувствую жжение в горле. Подавляю подступающие слёзы, которые начинают застилать глаза.
Вот я здесь. Открываю душу незнакомцу во время штормового предупреждения у него дома.
Что может пойти не так?
— Будь я твоим братом, я бы надрал ему задницу, — твёрдо говорит Дэнни, сжимая пустой стакан. Он встаёт, идёт на кухню и наливает себе ещё виски.
— О, поверь, Пол… мой брат… он почти так и сделал. Шейн однажды пришёл к нам домой, умолял меня вернуться. Пол тогда рискнул всем ради меня и едва не полез в драку7. Я встала между ними и разняла, прежде чем всё переросло во что-то серьёзное. Я соврала Шейну, сказала, что вызвала полицию, и он сбежал.
Воспоминания о том вечере накрывают меня волной, словно кадры из фильма, пока я рассказываю об этом Дэнни.
Пол и Шейн стояли друг напротив друга, почти упираясь лицами. Шейн осыпал Пола всеми возможными оскорблениями, нарочно провоцируя его на первый удар. Пол возвышался над ним, смеясь над его жалкими попытками выглядеть грозно.
Пол не произнёс ни слова в ответ. Он просто ухмылялся и тихо посмеивался над попытками Шейна задеть его. Это только сильнее выводило моего бывшего парня из себя. Пол сохранял самообладание, со зловещей улыбкой на лице — и я до сих пор не понимаю, как у него это получалось.
Моё сердце бешено колотилось в груди; я плакала от сильного страха, потому что опасалась за карьеру Пола, если он ввяжется в драку с Шейном. Я стояла на крыльце, смотрела на них в отчаянии и умоляла обоих остановиться. Они находились на газоне перед домом, и я видела, как у соседей загорается свет из-за криков Шейна.
— Я просто хочу поговорить с твоей шлюхой-сестрой! — орал Шейн.
— Ты больше никогда не получишь этого права, Митчелл. Пока я рядом, ты её и пальцем не тронешь, — Пол отвечал так спокойно, что я не понимала, как ему это удаётся.
— Ей нравятся мои пальцы, Пол. Скажи ему, Ари-кексик. Расскажи, сколько раз я доводил тебя ими до оргазма, — с презрением бросил Шейн.
Он болен. Я не могла поверить, что он вообще это сказал.
Я наблюдала, как Пол расцепил руки на груди, сжав кулаки. Он почти поддался Шейну. Он собирался рискнуть своей карьерой — но я не могла этого допустить. Его кулак поднялся, и я поняла: нужно что-то делать. Я не собиралась смотреть, как мой брат рушит свою жизнь.
— Прекрати! Шейн! Убирайся отсюда к чёрту! Я позвонила в полицию, они уже близко!
Соседские собаки начали лаять, привлекая к происходящему ещё больше внимания. Поэтому я тогда солгала и сказала, что вызвала полицию. Шейн наконец остановился и, когда я вмешалась, глядя поверх плеча Пола, уставился прямо на меня. Я поймала его взгляд — в нём были боль и ненависть. Он указал на меня пальцем, и я вздрогнула. Вскоре Шейн сел в машину и уехал. Пол наблюдал за ним всё это время, пока я плакала.
Это был последний раз, когда я видела его, до сегодняшнего дня.
Я рассказала Дэнни всё в подробностях — о том, что Шейн со мной делал. О тех случаях, когда он бил меня по лицу так сильно, что текла кровь. О том, как, пойманный на лжи, он пытался манипулировать мной и выкручиваться, обвиняя меня в безумии или перекладывая на меня вину за свои измены. О его болезненной ревности — стоило мне заговорить с другим мужчиной, как он называл меня шлюхой, а потом подвергал насилию.
Хотя я никогда не позволяла ему засунуть в меня свой член. Я до сих пор девственница. Но Дэнни не нужно знать эту часть.
После того как Шейн показал своё истинное лицо, я поняла: если отдамся ему полностью, я продолжу к нему возвращаться.
Я поднимаю взгляд на Дэнни. Он сжимает челюсть, переваривая всё, что я только что ему рассказала. Его тело напряглось, и я вижу, что мои слова только расстраивают его. И всё же то, как он на меня смотрит, неожиданно заставляет меня чувствовать себя в большей безопасности, чем когда-либо рядом с мужчиной. Проходит, кажется, целая вечность, прежде чем его низкий голос наконец нарушает тишину.
— Ты не заслуживала ничего из этого. Это не любовь. Чёрт возьми, я сам толком не знаю, что такое любовь, но точно знаю, что это — не она. Ни один мужчина не имеет права поднимать руку на женщину. Он жалкий, слабый кусок дерьма.
Я смотрю на Дэнни, испытывая острое желание обнять его, пока он произносит эти слова.
— Пол умер два месяца назад. Я до сих пор отказываюсь верить. Это кажется нереальным.
— Как он умер? Прости, если задаю слишком много вопросов.
— Нет, всё в порядке. Он был морским котиком. Погиб во время задания.
Дэнни замирает. Он прищуривается, изучая меня.
— Хотя я не знаю подробностей, только результаты вскрытия.
Я решаю сменить тему, пока обстановка не стала ещё более неловкой. Я хочу узнать о его интересах. Хочу просто познакомиться — без тяжёлых тем. Поэтому мы говорим почти обо всём, что нам по душе, и лишь потом разговор снова возвращается к моему брату Полу. Пока я рассказываю о нём, я замечаю, как меняется Дэнни — словно над его головой загорается лампочка. И вдруг он выпаливает:
— Мне жаль насчёт твоего брата, но он кажется очень знакомым. Ты говоришь о Поле Альваресе? — спрашивает Дэнни в шоке.
— Да.
— Ари, я… я знал его. Мы были друзьями, блядь, чуть ли не лучшими друзьями. Мы познакомились много лет назад, во время моей первой командировки. Мы служили в разных подразделениях, но часто работали вместе. Очень часто, вообще-то. Мы дружили годами. Но… я никогда не слышал о тебе… Он не говорил. Пол был очень закрыт, когда дело касалось семьи. Всё, что я знал, — у него есть младшая сестра и мама, которые ждут его дома.
Боже, он знал его? Как тесен мир.
Дэнни смотрит на меня, проверяя, не сорвусь ли я. Его взгляд словно спрашивает разрешения продолжить. Я киваю, прикусывая губу, и по правой щеке скатывается слеза. Я быстро вытираю её рукой. Чёрт. Не хотела плакать перед Дэнни вот так. Но всякий раз, когда появляется возможность поговорить о моём замечательном старшем брате, я за неё цепляюсь. Боль всё ещё слишком свежая, и я не знаю, станет ли когда-нибудь легче.
— Всё в порядке, продолжай, пожалуйста, — подбадриваю я.
Дэнни лезет в карман, достаёт кожаный кошелёк и вынимает фотографию — он и Пол вместе с ещё несколькими парнями. Похоже на групповое фото с миссии. У всех отросшие бороды, загорелые до темноты лица, грязная форма, в руках — винтовки. В левом углу Дэнни и Пол улыбаются, будто смеются над какой-то своей шуткой. Даже в такой ситуации, как опасное задание, Пол умел находить свет в темноте — эта фотография тому доказательство. Впервые вижу Пола с его неудачной попыткой отрастить бороду и не могу сдержать смешок.
— Подожди… так ты Райдер? — спрашиваю я. Всё становится на свои места. Брат рассказывал мне о нём по телефону во время миссий, и имя Райдер всплывало постоянно. Он делился историями о розыгрышах, которые они устраивали над другими ребятами из команды.
— Да. Моё полное имя — Дэниел Райдер.
Я прикрываю рот ладонью.
— Можно я сфотографирую, пожалуйста? Он выглядит таким счастливым.
— Конечно.
— Подожди, почему я не встречала тебя раньше? Почему не видела тебя на похоронах? — спрашиваю с досадой.
Почему, если они были так близки, он не пришёл проститься? Почему мы встретились только сейчас?
Дэнни вздыхает. Он опускает взгляд на свой стакан с виски, сжимая его так сильно, что костяшки пальцев белеют. Затем снова поднимает на меня взгляд, полный стыда. В уголках глаз появляются мелкие морщины, когда он хмуро смотрит в мою сторону.
— Я был там. На похоронах. Стоял сзади, наблюдая за всем. Я видел, как его опускали в землю. Прости, что не выразил свои соболезнования тебе и твоей маме лично. Для меня это было слишком тяжело. Но моя команда была на похоронах.
Как только он это произносит, до меня доходит, что Дэнни тоже спецоператор. Его голова опускается. Он крепко зажмуривается, потирая затылок рукой.
