Мередит и Эмилия следуют за мной к бару. Музыка гремит так громко, что я едва могу собраться с мыслями. Звучит кантри-поп, и меня начинают утомлять одни и те же песни. Эмилия — единственная из нас не пьет, она наш трезвый водитель.

Весь предыдущий день я провела за изучением травматологии, чтобы быть готовой к первому рабочему дню. Я переживаю за маму. Для неё это будет первый опыт жизни без обоих детей рядом… но я знаю: с ней всё будет в порядке. После смерти брата она стала чаще ходить в церковь и обзавелась там новыми знакомыми. Так что теперь у неё есть близкий круг людей, которые могут отвлечь её от моего отсутствия.

— Сучка, хватит грустить, ты портишь нам настроение! — резко бросает Мередит, подзывая бармена, Габриэля. Она отчаянно пытается привлечь его внимание, а у меня от удивления приоткрывается рот. Мередит всегда была прямолинейной до безобразия и совершенно без фильтров.

За последний год, благодаря постоянным походам в «El Devine», Мередит успела сильно сблизиться с Габриэлем.

— Прости, у меня просто слишком много мыслей в голове, — огрызаюсь я в ответ, опираясь на барную стойку. Меня слишком легко читать по лицу, и я ненавижу это.

— Не могу поверить, что ты так скоро и внезапно уезжаешь, — жалуется Эмилия за моей спиной, откидывая ладонью светло‑русые волосы со вспотевшего лица.

— Знаю… Но я всё равно рада. Волнуюсь, конечно, но рада. Я так много работала ради этого момента, и скоро всё случится, — отвечаю я, обмахивая шею ладонью в надежде хоть немного остыть. На мне чёрная блузка, джинсы и ковбойские сапоги.

— Пол гордился бы тобой! — орёт Мередит мне в ухо. Музыка настолько громкая, что она, видимо, считает: только так я её услышу. Я зажимаю уши и сердито смотрю на неё.

— Я и так тебя слышу! Не надо на меня орать! — кричу в ответ.

Мередит заливается смехом, видно, что она уже пьяная. Подруга игнорирует мой грозный взгляд, и я замечаю: что‑то отвлекло её внимание. Она смотрит куда‑то за мою спину, её глаза расширяются, на розовых губах появляется улыбка.

— Это он, — кивает Мередит Эмилии, показывая взглядом куда‑то вдоль барной стойки.

— Только не оборачивайся, — приказывает она мне, наклоняется к Эмилии и начинает что‑то шептать ей на ухо, прикрывая рот ладонью.

— Что? Кто? — спрашиваю я, переводя взгляд с Мередит на Эмилию.

— О боже, ты про того военного? — восклицает Эмилия, тоже глядя куда‑то за мою спину; её бледные щёки заливаются румянцем.

— Тихо! — одёргивает её Мередит, толкая локтем в бок.

Чёрт… Они говорят о том, о ком я думаю?

Моё тело напрягается. Паника пронзает каждый нерв. Я беззвучно спрашиваю Мередит:

— Дэнни?

Моё сердце замирает, когда Мередит кивает. Стараюсь сохранять хладнокровие и поворачиваюсь, желая убедиться собственными глазами. Медленно оборачиваюсь, покачивая головой в такт музыке, чтобы не привлекать лишнего внимания.

И точно, он здесь. Неудивительно, что в помещении так жарко: сам дьявол сидит всего в двух стульях от меня.

Между нами лишь один человек — пожилой мужчина с седыми волосами, полностью поглощённый телефоном и не замечающий ничего вокруг.

Дэнни сидит с бокалом — похоже, виски — в руке. Он медленно крутит его, погружённый в свои мысли, и впервые с нашей последней встречи именно он выглядит печальным. И всё же он невероятно хорош даже в такой простой одежде: чёрная толстовка, бейсболка, и, кажется, под футболкой угадываются его жетоны. Меня накрывает жар и стекает вниз по телу. Это незаконно выглядеть настолько неотразимо. Даже его профиль заставляет меня забывать обо всех принципах, и это несправедливо.

Уже повернув голову, я вдруг замечаю кое-что и замираю на полпути, прежде чем снова метнуть взгляд в сторону Мередит. Рядом с Дэнни, по правую руку от него, сидит красивая, подтянутая блондинка в откровенном платье, которое едва ли что-то прикрывает. Её волнистые волосы подпрыгивают и рассыпаются по плечам, когда она садится, целует Дэнни в щёку и проводит рукой по его предплечью, мягко массируя его.

Я так и знала. У него есть девушка. Это объясняет, почему он так странно себя повёл после того, как оказался у меня между ног.

Я отворачиваюсь обратно к Мередит и Эмилии. Обе внимательно наблюдают за происходящим, на их лицах читается сочувствие. Они хмурятся, и Эмилия кладёт руку мне на плечо, поддерживая.

— Всё нормально. Честно, мне плевать. У меня и так было предчувствие, что тут что‑то не так, — отмахиваюсь я.

Но это ложь. Ничего нормального в этом нет. Всего несколько дней назад мужчина кусал мои соски, а теперь сидит рядом с со своей девушкой, по всей видимости. Мерзкий подонок. Тепло во мне мгновенно гаснет, тело леденеет. Единственное, чего мне сейчас хочется, — вернуться на танцпол и не испортить последнюю ночь с подругами.

Наконец к нам подходит Габриэль, чтобы принять заказы. Мередит просит ещё шотов с текилой. Я уже выпила три сангрии, поэтому ограничиваюсь одним шотом.

— Ладно, девочки, сейчас всё будет, — подмигивает Габриэль Мередит.

— Гейб! Ещё один напиток для дамы сюда, — перекрывая музыку, раздаётся глубокий голос, который я слишком хорошо знаю. Дэнни окликает Габриэля, и я наблюдаю, как до него доходит, с кем тот разговаривает. Сначала Дэнни выглядит потрясённым, увидев меня, но в следующее мгновение его лицо меняется, на губах расцветает коварная ухмылка.

Габриэль опирается ладонями на стойку и переводит взгляд на Дэнни и девушку рядом с ним.

— А что пожелает дама? — невозмутимо спрашивает он.

Дэнни ухмыляется мне, и эта ухмылка кажется мне новой, в ней есть что‑то порочное. Он раньше не смотрел на меня так, и это неприятно задевает.

Он пьян?

— Сангрию, — бросает Дэнни Габриэлю, не отрывая от меня голубых глаз. Я понимаю: он делает это назло.

Беззвучно произношу в его адрес «мудак», надеясь, что он прочтёт это по моим губам. Он знает, что сангрия — мой любимый напиток, и теперь заказывает её для своей «дамы». Его ухмылка становится ещё шире, когда он видит, как я сверлю его взглядом. Он совершенно не стыдится того, что я вижу его с другой женщиной. Ясно одно: он такой же, как и остальные военные.

— Будет сделано, Дэнни! — отзывается Гейб.

— Подожди, ты лично его знаешь? — спрашивает Мередит Габриэля, дёргая его за рукав, чтобы он не ушёл.

— Да, это Дэнни Райдер. Он мой хороший друг. Мы вместе служили. Я уже уволился из военно‑морского флота, но мы до сих пор общаемся. Я для него что угодно сделаю. Он не раз спасал мне жизнь в Афганистане, — быстро отвечает Габриэль, торопясь выполнить все заказы. Затем разворачивается и принимается готовить напитки.

Я смотрю на подруг.

— Хочешь уйти? — спрашивает Эмилия.

Я колеблюсь. Я только что узнала, что у Дэнни всё это время была девушка, и доказательство сидит в двух стульях от меня.

Но больше всего меня злит другое: почему он ведёт себя так странно и грубо? Я не понимаю, зачем он пытается меня задеть.

Разве не он должен извиняться, а не лезть мне под кожу так, будто это я в чём-то виновата?

«Прости, что делал тебе куни у себя на диване, пока был с другой» — вот с чего стоило бы начать. Меня злят все его лживые слова о том, что он не создан для отношений.

Я бы солгала, сказав, что меня это не волнует. По какой‑то странной причине мне не всё равно. Какая же я наивная. Всегда быстро влюбляюсь и верю, что каждый мужчина, которого встречаю, честен и не причинит мне боли. Казалось бы, после Шейна я должна была усвоить урок, но нет — я всё такая же глупая. Идиотка, «созданная для отношений».

Я подумываю уйти. Обычно в такой ситуации я бы так и сделала — закончила бы вечер мороженым и просмотром сериала «Парки и зоны отдыха». Но я пытаюсь начать заново и стать новой версией себя, той, кто не позволяет другим так сильно на себя влиять.

— Черта с два, — я тянусь к текиле и хватаю один из шотов рядом со мной. Габриэль быстро справился с нашим заказом, но теперь обслуживает Дэнни — они смеются над чем-то, чего я не слышу.