– Тогда ты уйдешь?

– Тогда я усну, – я вру. Не усну. Разве можно уснуть на жекстком полу. Черт, да дело то даже не в гребаном полу. Мне снился замечательный кошмар. И теперь я лежу совсем рядом с ним.

– Когда-то, давным-давно, жил был Иванушка Дурачок, – сипло начал Тимофей.

– Прямо дурачок?

– Абсолютный. Просто дурак дураком, и совсем не принц. Ну как ты считаешь, стал бы умный то в одиночку охотиться на ужасного Соловья Разбойника? Хрен там. То есть, если по сказочному… Короче, он стоптал сто чугунных сапог, сгрыз миллион камней. И вот наконец нарыл на этого козла… То есть соловья такой компромат, что чалиться бы Соловью до скончания века в каком нибудь Черном Дельфине… Тьфу ты, то есть, под Алатырь камнем.

– Эта сказка какая-то… В ней нет любви. Только злость и ненависть.

– Была в ней любовь, Зоя. Влюбился Иванушка Дурачок в женщину прекрасную и премудрую. Жениться собирался. Она была красавицей, маленькой как птичка, рыжей и веселой. И еще она ему родила дочку. Такую же умную и красивую. Как она сама. И такую же дурочку, как ее отец.

– Похожей на меня была эта Премудрая?

Тим молчит. И в полумраке комнаты я вижу, как закаменел его профиль. И глаза он прикрыл, чтобы я не видела боли его.

– Она не была принцессой, – губы великана тронула легкая улыбка.

– Я тоже не принцесса.

– Слушай, сказку кто рассказывает, ты или я? Или слушай, или проваливай на кровать.

– Ой, подумаешь. Ты вредный. Вредный медведь. Вредный-медведный.

– А ты заноза.

– Так что было дальше?

– Иванушка Дурачок почти поймал Соловья. Почти, – Тим почти шепчет эти слова. Выталкивает их с болью. Мне хочется дотронуться до его шрама на щеке, положить руку и почувствовать, как мелко-мелко дергается нерв. Мне хочется его обнять крепко-крепко. Но ему это не нужно. Я не смогу забрать его боль. – Он вернулся в свой дом в тот вечер, но его не встретила его Премудрая и прекрасная. Она превратилась в спящую царевну. Маленькая рыжая птичка улетела, оставив алые маки рассыпанные по белой простыне. Иванушка Дурачок стал еще большим дурачком. Соловей разбойник оказался очень хитрым и умным. Он легко Иванушку сделал козлом отпущения. И пришлось Иванушке отдать дочь маме, а самому уехать бить всякую мерзость, идолищ поганых. Но всю свою жизнь он жил только желанием отомстить Соловью.

– И он отомстил?

– Нет. И уже, наверное и не отомстит.

– Почему? – спрашиваю, затаив дыхание.

– Потому что Иванушка оказался вообще ужасным, круглым, полным идиотом. Все, вали в кровать.

– Эта сказка какая-то нехорошая. Без конца.

– Потому что у нее не может быть счастливого финала, – он стонет, когда я все таки кладу руку на его лицо. Веду пальцами по колючей щетине. Мой сон был не кошмаром. И не сном он был, я это чувствую.

– Ты ведь рассказывал мне не совсем сказку, да? – я знаю ответ на свой вопрос. Не хочу верить. Но ведь так нельзя врать? Так болезненно страшно. Так безысходно. – У Соловья Разбойника тоже была дочь?

– Зоя, не нужно, – он переворачивается на бок. Лицом ко мне, подминает под себя. Я чувствую его тяжесть и пропадаю.

– Тим. Ты ведь мой муж. Знаешь, как это не смешно, но ты же все таки отомстил Соловью Разбойнику. Ты украл у него жизнь. И спас меня сто раз уже. – Шепчу я в горячие губы великана.

– Ты еще дурее Иванушки, принцесса.

Он поднимается на руках, словно отжимается. Отстраняется. Сейчас он просто пошлет меня… в кровать. А я этого ужасно не хочу.

Глава 15

«Однозвучно звенит колокольчик. И дорога пылится слегка»

Время уходит. Словно песок сквозь пальцы. У Зои скоро день рождения. Осталось три дня до момента, когда он, скорее всего, потеряет все, ради чего наделал столько зла. Все, включая привычную жизнь. И скорее всего, голову. Дароев никогда не прощает обид и ошибок. Морев это всегда знал, и теперь понимал, что времени почти не осталось.

– Может объявить девочку пропавшей без вести? – спросила Жанка, омерзительно болтая ложкой в фарфоровой тонкостенной чашечке с чаем. Морев поморщился. Этот звон, казалось, сводит его с ума. И Жанка… Давно нужно было ее послать к черту.

– И что нам это даст?

– Время, дорогой. Время. Ну и пространство для маневра.

Жена поднялась из кресла, словно королева. Она не дура. Далеко не дура. И она, пока, полезна. Чертова старая шлюшка приносит интересные новости из дома своего любовника. Пока, главное слово.

– Займись, – хмыкнул Дмитрий. – Терпеть не могу общаться с ментами.

– Зря ты так. Сотрудники органов охраняют твой покой. – оскалила зубки Жанка. – Оставь уже свои уркаганские привычки, Дима. Ты давно достойный член высшего общества. А ведешь себя…

– Да. Дорогая, ты права. Вот жизнь настала, меня учит бывшая дешевая стриптизерша правилам этикета и куртуазного поведения, – хохотнул Морев, удовлетворенно отметив, как дернулись дорогие губы его жены. Она не любит вспоминать свое прошлое. Что ее там ждало, в той клоаке? А теперь, смотри ка, королева. Только вот он же может все повернуть вспять. И Жанка это понимает. Понимает и боится.

– Хорошо, я решу этот вопрос, дорогой. Прямо сейчас и поеду.

– Только учти, куколка, я слежу за тобой. И, кстати, РОВД находится в другой стороне от дома Дароева.

– Дим, а ты ревнуешь? – поморщилась Жанка.

– Нет, просто ненавижу пользованные вещи. Особенно если это мои вещи. Терпеть не могу. Когда ими пользуются другие.

– Тогда тебе придется привыкать, Дима, – как-то странно хмыкнула жена и спокойно пошла переодеваться.

Морев схватил со стола мобильный. В его голову пришла безумная мысль. Безумная, но в свете последних событий она была менее идиотской, чем нашествие инопланетян. Жанка права, как это не погано звучит. Нужно просить помощи у профи. Где-то в записной книжке номер его врага был записан красным. Дмитрий набрал номер…

Тимофей Крылов

Что я натворил?

Я проснулся на полу, среди разбросанных смятых одеял. Каждая мышца в моем теле гудела, словно натянутая струна. Осколок в сердце уже стал мне другом, не позволяющим перестать быть. Каждый нерв казался оголенным. Особенно там, где… Где спала моя жена, вжавшись в меня своим раскаленным, измученным мной телом.

Что я натворил?

– Тим, уже утро? – остановил меня тихий голос Зои, когда я пытался высвободить руку из-под рыжей ее, растрепанной, бедовой головы. – Куда ты?

– Зоя, послушай…

– Ты хочешь сбежать? – ее улыбка сонная сводит меня с ума. Я никуда не смогу сбежать. Я вообще, наверное, больше никогда не смогу оставить ее одну даже на миг. И бегать не смогу.

– Я не должен был… Ты… Послушай. Я сошел с ума.

– Почему? Потому что я сама тебе предложила взять то, что берегла для своего мужа долго и трепетно? Тим… Все нормально. Ты мой муж. Я отдала тебе то, что была должна. И… Я сама этого захотела. И мне было одурительно хорошо. Хорошо, муж, ты это понимаешь?

– Зоя, очнись. Я фиктивный муж. Ты вышла за меня замуж только для того, чтобы…

– Ты хочешь, чтобы я рвала на себе волосы и причитала «Что мы натворили?». Чтобы проклинала тебя и орала, что ты подонок. Воспользовался положением и забрал мою невинность? – в ее глазах играют черти. Они весело-злые. Они…

– Так мне было бы легче.

– Легче что, Тим? Сбежать? Послать меня к черту? Возненавидеть. Бросить? Я не хочу говорить то, что не правда. Мне было… Было… Короче, я сама к тебе полезла. Так что не вини себя. Хочешь сбежать, перо в зад. Только одеялко мне кинь, и окна зашторь. У меня мышцы болят, словно я неделю не разгибаясь окучивала картошку твоей матери. Ну, чего застыл?

– Черт. Зоя… – стону я, пытаясь подняться. Тело не все слушается. – Прикройся.

– А то что? – в ее голосе вызов. И губу она дует так… Так…

– Я не могу уйти. Там мать и Ленка, как я в таком виде?

– Подушечкой прикройся. Будешь выглядеть как маньяк фетишист. А что? Некоторые любят подушки, а еще…