– У меня есть армейский. – вздохнул я обреченно. Времени нет совсем. Пашкины архаровцы не успеют. Надо действовать. И действовать срочно.

– Это самоубийство, Крылов, – хмыкнул Морев. Мысли он что ли читает мои, старый пес. – Хотя… А давай. Сколько проблем решится сразу, одним махом.

Глава 21

Зоя

Завтра свадьба. Завтра новое пальто, блин.

Мать Артура крутится возле меня, поджав губы. Подкалывает булавками чертово, омерзительно шикарное. Платье. Не то, в котором выходили замуж все женщины рода. Иглы она втыкает мне в бока, определенно не случайно. Ей нравится как я подскакиваю и взвизгиваю. Судя по тому, что в ее глазах мерцают искры злорадства, она мне мстит. Мстит неприкрыто, потому что я это вижу и чувствую всем своим естеством.

– Стой спокойно. Что ты скачешь как коза? – буркнула старая ведьма. Когда я в очередной раз подпрыгнула от тонкой острой боли. – Моему сыну нужна послушная жена. Он заслуживает покорной и доброй женщины. А ты…

– А я ему нужна только для того, чтобы спасти задницу свою. И заслуживает он совсем другого, – поморщилась я и содрала с головы фату, которую почти час крепила матушка моего жениха.

– Это еще что за фортели? – приподняла она черную, похожую на гусеницу, моно бровь.

– В фате замуж выходят только невинные девушки. Она символ чистоты. А я вашему сыну порченой досталась, – ох, как мне нравится выводить из себя эту не святую семейку. Морда у матушки Артура сейчас просто как у мультяшки вытянулась. – Чего смотрите? Ваш сыночка твариночка вам не сказал, что я замужем не за ним?

– Твой муж покойник, – ударила меня, словно хлыстом мерзкая баба. – Так что ты вдова. И если будешь строптивицей, я устрою тебе такую жизнь, после свадьбы, в ногах валяться будешь, вымаливать у меня милости.

– Ничего. Страданиями душа совершенствуется. Так папенька говорил. А вот насчет ног… Как бы вам не пришлось кувыркаться в моих.

– Твой папенька обычный шакал, – скривилась гадская баба. – А ты его дочь. Гнилое семя.

– Да уж, тут не поспоришь. Я даже не думала, что живу в постоянной грязи. Вот фортануло то мне, правда? И не узнала бы никогда, что есть люди настоящие. Не черные грязные зверушки, такие как вы и ваша семейка. А нормальные люди. Которые умеют любить. Которым вы с вашей спесью необоснованной не годитесь в подметки. Которые видят душу, а не банковский счет. Вы просто мерзкие вонючие падальщики. Гнусь. И место вам не во дворцах, а на нарах. Мой муж…

– Твой муж гниет в земле, – оскалилась Дароева. – Ну, или как пес дворовый валяется в помойке.

– А ты старая мерзкая сволочь. И замуж за твоего сына я выйду только если небо на землю упадет.

Звонкая пощечина почти сбивает меня с чертова постамента. Аж гудит в голове, в глазах пляшут странные звезды.

– Ах ты строптивая дикая кошка, – заверещала старая ведьма, когда я оттолкнула ее от себя. Собрав последние силы.

– Что тут у вас происходит? – Артур появляется словно злобный джинн из бутылки. И сейчас вошел без стука и предупреждения. Рассматривает меня сквозь прищур злых глаз. Он бы меня убил прямо сейчас, но увы. Не может. И это очень явственно я вижу. И с трудом сдерживаю торжествующий смех.

– Эта мерзкая тварь меня толкнула, – задохнулась злостью его матушка.

– Мерзкие твари тут только хозяева этого склепа. – захохотала я, больше не сдерживаясь.

– Ничего, мама, свадьба через два часа, – улыбнулся Артур многообещающе. И от этой его улыбки у меня заледенел позвоночник, и тошнота к горлу подскочила. – Прекрасно выглядишь, дорогая. Платье тебе очень идет. Знаешь, я сдеру его с тебя сегодня. Вытащу конфетку из обертки. Готовься, у нас будет первая брачная ночь. А потом…

Я не слышу. Сгибаюсь от спазмов. Меня выворачивает наизнанку. Прямо на подол «шикарной обертки».

– Какая свадьба, сын? Ты что не видишь? Она же тяжелая. Это позор. Ты в дом привёл шлюху. Ты всю семью нашу опозоришь, если женишься на этой…

– Я нашу семью спасу, мама. Плевать на эту дуру. Ей жить осталось два понедельника, – скривился Дароев, уставившись на меня брезгливо, как на пиявку какую нибудь. – Мать права? Ты, подстилка ментовская. Неужели ты такая дура?

– Да пошел ты, – просипела я. – Ты даже не представляешь, как ты ошибаешься. Я, как говорит дочь моего мужа капец какая умная. Ты просто охренеешь насколько.

Боже. Как же мне хочется рассказать этому скоту, что он не получит ни копейки из наследства моего деда. Полушки гнутой. Но тогда я подпишу себе мгновенный приговор. А мне нужно спасать моего ребенка, которого я ношу под сердцем, и которого уже люблю. Я не знаю, жив ли Тим. Но точно знаю, что его продолжение будет самым счастливым на этой планете. И если моей семьи больше нет, ответят все, кто в этом виновен. Все до единого. У меня хватит на это средств, злости и ненависти.

– Ну-ну, – хмыкнул Дароев и пошел к двери, на ходу доставая из кармана надрывающийся телефон. – Мама, переодень мою невесту. Выезд через час. Не опаздывай, детка. Ты же хотела за меня замуж? Твое желание исполнится очень скоро.

– Не напасешься на нее платьев, – зло рыкнула злобная матушка. Но Артур уже вышел из моей опочивальни. Я схватила со столика портновские ножницы и с силой запулила их ему вслед. Ножницы вошли остриями в шикарную дверь, которая, к сожалению для меня, и к счастью для моего жениха, успела захлопнуться.

Чертова старая ведьма ушла через полчаса, со словами «Только попробуй снова начать фардыбачить». Я посмотрела на себя в зеркало. Под глазами круги, шеки впали, чертова фата, которую снова пришпилила к моей голове «свекровушка», похожа на тряпку, платье уродское, хоть и дорогое. Не поскупился женишок. Свадьба говорите? Будет вам свадьба. Подошла к двери, с струдом вырвала из нее огромные ножницы. Вернулась к волшебному стеклу. Улыбнулась. Ну что ж, Дароев, поиграем. И… Мне срочно нужен телефон. Вот только как и где его раздобыть? Дверь закрыта, этаж высокий. Рисковать ребенком я не стану. Ну должно же чудо хоть какое-то случиться в этом мире.

– Что ты несешь? – Дароев взревел, услышав новость. Принесенную идиотом юристом, который ему служил верой и правдой больше десяти лет. – Это невозможно. Кто такой, мать твою Шухер Леокадьевич Крылов? Это что, стеб какой-то? Или у тебя башню снесло напрочь?

– Ты велел, я проверил, Артур.

– Ну а проверил, так признай эту хрень ничтожной. Ты же крутой юрист. Какого лешего ты притащил мне эту филькину грамоту? – Дароев свалился в кресло. Снова пробежал глазами по строчкам документа, принесенного Ромой. Завещание? Надо же. Чертова баба, когда только успела. Так вот, что она имела в виду, когда сказала, что умнее. Мерзкая сука. Что ж, на каждую хитрую задницу найдется вентилятор. Эта дура будет жить. Но жизнь ее станет адом.

– Ты читай, Артурчик, читай. До конца читай. После смерти наследника, или в случае его насильственной смерти, деньги, все, переходят в фонд спасения редких видов парнокопытных. Мой тебе совет, отпусти дуру и вали. Потому что земля горит. Лично я так и сделаю. И ничего аннулировать я не могу. Потому что эту, как ты выразился, цидульку, сляпал сам Фима Кацман.

– Так иди и перекупи этого козла. А если будет ломаться, ты же знаешь что делать? В первый раз что ли?

– Э, нет, Дароев. Дружба дружбой, а табачок врозь. Мне жизнь дорога. Я не самоубийца. Это тебе не Вася Пупкин. Кацман репутацией рисковать не будет. Ну и жить мне пока очень хочется. За ним такие люди стоят, в сравнении с которыми ты чертила. Не мафиози мощный, а карапуз в сандаликах.

– Что ты сказал? – взвыл Дароев, ослепнув от ярости и тонкого предчувствия скорого звездеца. – Ты ведь понимаешь, что я тебя уничтожу. Тебя сначала, а потом… Потом я женюсь на гребаной суке, сделаю с ней то, что должен сделать порядочный муж, а потом… Как там было у классика? Не доставайся же ты никому? Никому – значит никому.

– Артур, не нужно За бабой кто-то присматривает, кто-то очень могущественный. И ты…