– Слушай, давай не сейчас. У меня адреналин в крови бушует. И я тебя почти не слышу, – и чем я лучше его? Вру и не краснею. Ну да, мне больше по душе позиция страуса – башка в песке, жопа к солнцу. – И аккуратнее, не дрова везешь.

– Вообще-то, я ухожу от погони, – поморщился муж.

– Вообще-то, погони нет и быть не может, – хихикнула с заднего сиденья Ленка. – те козлы так орали, и совсем не от злости. Они как карапузы в сандаликах обделались, когда явилась мамуля.

– Не смей называть меня мамулей.

– Не смей называть ее мамулей.

Ну мы как-то в один голос с Крыловым рявкнули, и мне стало очень обидно. От чего-то. Хотя я сама вот совсем не горю желанием быть мачехой девчонки, больше похожей на гремлина из старого фильма.

– Вообще-то погоня есть, – спокойно хмыкнула мамуля. Я глянула в зеркало заднего вида и чуть не заорала. Черный джип, все еще дымящий сиреневым, выскочил на дорогу, словно из преисподней. Завилял по асфальту, словно слепой черный крот. Мня вжало в сиденье, Тим вдавил в пол педаль газа.

– Напрасно, сын. Они нас как стоячих догонят, – вздохнула Свекровь. – Ты вон дослужился до погон больших, а машину так и не сладил нормальную. Сто раз тебе говорила, что этот пепелац нас когда-нибудь угробит. Вот оно, пришло время.

– Мама, замолчи, – прорычал мой муж, глянул на меня как на таракана, процедил сквозь зубы. – Только слово, и я выкину тебя. Это все ты виновата. Я так жил хорошо, пока ты не женила меня на себе.

– Я? – взвилась я, ослепнув от обиды и злости. – Да ты сам. Гад такой. Аааа, смотри куда едешь.

– Аааааа, – в два голоса заорали на заднем сиденьи Леночка и ее бабуля.

Тимофей успел выкрутить руль за секунду до столкновения с фонарем, одиноко стоящим на обочине.

Тимофей успел, а вот неповоротливый джип…

– Класс, как в кино, – восторженно проорала дочь моего мужа. – Капец додикам. Па. Они прямо в ментовку… Прямо…

– Господи, помоги, – простонал мой храбрый и доблестный великанорыцарь. – Ну почему я не врезался в столб. Уже бы сидел сейчас у врат райских, в покое.

– И неженатый. – хохотнула Леокадия Тихоновна. – Ладно, тачку сбросим где-нибудь, номера, слва богу у меня ума хватило скрутить. Хоть так от этого убожества избавимся.

– Мама, когда ты успела то? – простонал Тим.

– А вот как раз тогда, когда ты доставал свою зазнобу из кружовника маво. Я вам еще за порчу куста не вломила. Кстати, удар у твоей жены поставлен. Как она тебе по физиономии залепила. Эх, грехи мои тяжкие. Тута тормози. Вон там ее и прикопаем, родимую, – кивнула кучеряшками бабуля в сторону густой придорожной поросли.

– Кого? – икнул людоед.

– Тачку. Не несостоявшуюся же вдову.

Я почувствовала страшную усталость. Это какой-то абсурд. Просто сюр. Почему я бегаю от тех, кто мне, в общем-то кроме хорошего, ничего не сделал, кучкой асоциальных ненормальных людей. Я ведь просто могу вернуться в свою прекрасную жизнь. Я ведь… Так, прямо завтра пойду в банк. Сниму бабки и сбегу. Все, решено.

Глава 12

Тимофей Крылов

Я не переживал. Я сходил с ума. Готов был в пекло сигануть, лишь бы не потерять больше никого их тех, кто мне дорог. Ну, это я про ленку, конечно. Но эта бешеная… Женщина. На которой я женился, явно находясь в каком-то припадке в тот момент… Черт, как-то получилось у нее влезть мне под кожу.

Она дочь моего лютого врага. И она… Она моя жена. А мы в ответе за тех, кого приручили, так говорил Экзюпери. Только вот кто кого приручил, это самый главный и самый опасный вопрос.

– А ты куда? – словно выстрелом в спину остановила меня Зоя, когда я на цыпочках заскользил к двери. Вся комната ею пропахла, пропиталась ее присутствием.

– Спи. Я лягу в сарае, – выплюнул я, стараясь не дышать.

– Почему?

– Потому что мне тут душно.

– Слушай, я тебя так бешу что ли?

– Раздражаешь, – прошептал я полуправду. Она раздражает все мои рецепторы. А осколок в сердце вертится непрерывно. – Спи.

– А кто меня утром от петуха защитит?

– А кто меня защитит от тебя? – выдыхаю я, ухватившись за дверную ручку, как утопающий за тонкую соломинку. – Спи. Сегодня был трудный день.

– Я одна боюсь, – хныкнула Зоя. Надо же. Боится она. Лезть в заварушку с бандитами ей не страшно было. – тут темно и очень тихо. Тим, я не привыкла к такой тишине. Послушай… Тут же сверчков слышно. А вдруг они залезут в дом, и проберутся ко мне в кровать?

– Ты боишься маленьких сверчков? – я хриплю. Не нужно мне тут оставаться, даже на милисекунду. Даже на миг. – Огромных бандосов не испугалась, а несчастных букашек опасаешься? Ты странная.

– Ты тоже, – в свете ночника она кажется сказочной эльфийкой. И синяя краска с ее лица почти сошла. Остался легкий голубой оттенок, что еще больше усиливает ее сходство со сказочной феей. – Я думала, что тебе нравлюсь.

– Не нравишься, – слишком резко говорю я. А ведь я должен ее ненавидеть, но не могу. – И бесишь. И я с тобой при первом же случае разведусь. Мне нужна нормальная жена, а не мартышка-камикадзе, у которой в заднице постоянно играют приключения. Ты чуть не угробила всех нас. В конце концов, ты моя жена и должна меня слушаться.

– Должна? – ее голос звенит. – Слышь, муж, я тебе вообще не должна ничего. Ты мне вообще никто. Даже спать со мной в одной комнате боишься. Я от одного такого смылась, который считал, что ему все должны…

– Правда? А я думал, ты сбежала, потому что он твою мать…

– Заткнись, – она сжала кулачки, и губу нижнюю оттопырила, и чертова материна сорочка на ней слишком прозрачная. – Проваливай.

Вот сейчас. Самый момент. Надо уйти, ботнув дверью так, чтобы с потолка свалился кусок штукатурки на голову этой нахальной бабы. Может так с нее корона слетит, а мозг на место встанет. Вот сейчас надо…

– А вот хрен тебе. Это мой дом. И я буду спать в спальне. И не на полу. Двигайся.

– Ты что? Ты очумел. Ты…

Валюсь на кровать. Она подскакивает, слишком легкая. Какой я дурак. Эта чертовка падает на меня. И я чувствую запах ее губ. Они яблочные, с нотками меда. Они…

– Ну ты и… – шепчет Зоя прямо мне в рот.

Чувство моего самосохранения орет об опасности. Но воздух становится тягучим, как любимая мамина карамель. Осколок в сердце рвет ткани.

– Мне срочно надо в сарай, – еще пытаюсь я сопротивляться неизбежному. И ткань от сорочки ее слишком тонкая, я чувствую ее жар, каждый изгиб тонкого тела. – Там это… Дрова еще остались недорубленные. И я собирался в озеро нырнуть.

Ага. И не вынырнуть. Сейчас я, наверняка, выгляжу круглым дураком.

– А ты же мой муж? – тянет задумчиво это исчадье. – Слушай, а ведь муж же должен быть… Ну это… Я еще никогда, понимаешь?

Боже, что она несет? Ничего я не понимаю. И не хочу понимать. Я не могу так. Я не настоящий муж. Зато я честный и порядочный мужик.

Она легко касается своими губами моих. Словно исследует, пробует на вкус. Да уж, дров то теперь, пожалуй. Будет маловато. Мне бы сейчас на задание. На супер опасное задание. Куда-нибудь в горячую точку. Все равно куда. Лишь бы подальше отсюда.

– Зоя не надо. Ты будешь жалеть. Не делай того, в чем не уверена, – шепчу я обреченно. Эта девка настоящий демон. Черт, где же Ванн Дамм, когда он так нужен. Клюнул бы меня в макушку, в чувства привел. – Послушай, это неправильно, – говорю я твердо. – Я не муж тебе. И не стану им никогда.

– Почему?

– Потому что я должен тебя ненавидеть.

– Вот это поворот. И за что же, интересно? За то, что я такая порочная, пытаюсь соблазнить такого неприступного дяденьку?

– Хватит, – скидываю с себя легкое тело. И вместе с ним и ужасный сладкий, волнующий морок. – Зоя…

Во рту сухо, как в пустыне. Она лежит на кровати, смотрит на меня растерянно и обижено. Ничего, сама же потом скажет спасибо. А теперь бежать. Не оглядываясь. Топор где мой? Я сейчас готов выкорчевать весь лес, растущий вокруг деревни.