– Точняк. Она твоя жена. И в случае ее смерти, ты…

– Не неси чушь. С Зоей ничего не случится. Я не позволю, – я хриплю, борясь с головокружением. – Я перевез девочек в квартиру. Выстави охрану.

– Ты о себе думай, блин. Ты не понимаешь, что ли? Крылов, ты стал дичью. Морев хороший охотник.

– Что-то ты темнишь, Петя, – щурюсь я. Пашка явно знает больше, но от чего-то не говорит мне всей правды. – Будешь играть в молчанку, заберу дочь и жену и… Я охотник в разы лучше. И ты это знаешь, и он.

– Жену, все таки. Ты не терял времени зря, – хмыкает мой лучший друг.

– Не надо мне зубы заговаривать, трищ генерал. Я уже вышел из возраста подчинения. И терпеть не могу, когда меня используют в темную.

– Я пока сам не понял. Спецы пытаются проработать все варианты, понять где может быть косяк. Ты и девочки твои под контролем. Даже мама твоя… Хотя ей и не надо, как бы. От нее надо охранять бедных бандитов. Послушай, Тим, я не стану рисковать тобой. Просто поверь мне, – поморщился Пашка, протер лысину платком. – А у квартиры самые лучшие мои ребята.

– Только не говори, что Воронок, – сиплю я.

– Он руководит наружкой. Не парься. Все будет отлично. Саня профи. Просто в прошлый раз так вышло. Он не один там.

Я снова куда-то проваливаюсь. Именно Воронок пас Таню, когда ее… Когда… Мне кажется, что все снова идет по какой-то ужасной спирали, из которой нет выхода.

Все не просто. Чертов осколок в сердце. Когда-нибудь он меня добьет.

– Я уже раз поверил тебе, Паша. Вышло фигово. Я хочу все знать. Киножурнал, мать твою за ногу, был такой.

– Ты похеришь нам операцию, Крылов. Моревские тебя пасти будут. Сразу, как только ты встретишься с тестем своим, на хвост упадут.

– И ты предлагаешь мне просто сидеть и ждать, когда по наши души придут?

– Я предлагаю не бежать впереди паровоза, – дернул щекой Петр Алексеевич. – Когда у вас стрелка с Димой?

– Сегодня, в обед, – черт, времени осталось всего ничего.

Зоя Крылова

– Что ты там пишешь? – спросила я Ленку, наконец оторвавшись от смотрения в окно. Хуже всего ждать и догонять. Ждать страшнее. Ты не знаешь, что сейчас с человеком, который стал тебе просто жизненно необходим. Тим ушел уже очень давно, кажется целую вечность назад. Ленка все время молчит. Только иногда хихикает, водя ручкой в своей тетрадке. И от этого ее «хе-хе» мне становится еще страшнее, словно я в фильме ужасов про страшную куклу, которая крадет души глупых фальшивых жен. Или я уже настоящая?

– Пишу виш-лист. Ты мне должна, мамуля. Между прочим, я бы сейчас могла рубиться в комп с Демогоргоном, а не тухнуть тут с тобой. Тем более, что ты мне не нравишься.

– Почему? – спросила я без интереса. И так было понятно, что дочь Тима меня не любит. И я как-то даже не задумывалась, что это для меня означает. Я же не туфли от Лабутина, чтобы нравится всем подряд. А теперь… Что же изменилось? Почему меня волнует, что думает обо мне вредная девчонка?

– Потому что папа в тебя влюбился, – насупилась Ленка. Отложила свою дурацкую тетрадку и прожгла меня взглядом.

– Глупости, – фыркнула я, чувствуя как сердце начинает колотиться в ребра, оглушительно и слишком громко. – Не выдумывай. Твой папа просто…

– Супермен, спасающий бедных зажравшихся богатеньких выдр, считающих себя венцом творения? – Прищурилась вредная девочка. – Откуда ты только свалилась на нас? Мы так жили нормально. Спокойно. Папа на своей работе пропадал, но всегда… Ты слышишь? Всегда он приезжал на входные. И мы с ним ходили на рыбалку и за грибами. Пока ты не появилась. И папа сразу забыл про…

– Он не забыл, Ленка, – выдыхаю я. – И не забудет никогда. И тебя он очень любит.

– Тогда почему он снова уехал решать чужие проблемы? Твои, например. Почему мы прячемся? Почему он влюбился именно в тебя? Ведь это твой папа мою маму… – в глазах девочки заблестели слезинки. Боже. Она же имеет право ненавидеть меня. Она просто маленькая девочка, у которой все переворачивается с ног на голову.

– Ты знала?

– Я подслушала, как папа рассказывал Ба. И ты еще и папу у меня отберешь, – почти прокричала Ленка, зло утерев нос кулачком.

– Ни за что на свете. Я тебе обещаю. Я уйду, если так будет правильно, – прошептала я, приобняла малышку за плечи. Она отстранилась. Вытерла слезы.

– Ты нет. Но из-за тебя его могут убить. И знаешь что? Не пытайся казаться хорошенькой. Мы без тебя отлично жили.

– А я без вас плохо, – вздохнула я. Чистую правду сказала. Я уже не знаю, как жила без этой семьи чокнутой. Как в склепе, без солнца и воздуха. – Лена, твой папа никогда не променяет тебя ни на кого. Я это точно знаю. Но он же заслуживает нормальной жизни, счастья.

– Ты думаешь ты ему сможешь это дать?

Странная девочка. Задает вопросы, на которые у меня нет точного ответа. Мы разные с Тимом ужасно. У него за плечами прошлое, в котором мой отец сыграл страшную роль. Он всю жизнь ненавидел мою семью. А я глупая и самовлюбленная, жила как будто играла в сказку. Слепо верила, что мой мир идеален. А потом оказалось, что все это было мыльным пузырем. Он лопнул и забрызгал все вокруг, так, что не отмыть.

Что нас столкнуло? Счастливое провидение или злой рок? Нет ответа у меня. Зато Ленка, кажется знает его весьма точно.

– Можно же попробовать.

– Можно. Только вот папа не переживет, если твои пробы пройдут неудачно. – морщится Ленка. – Кстати, я тебя нарисовала.

Девочка сунула мне под нос лист бумаги. Я посмотрела на рисунок и хмыкнула.

– Прекрасный шарж. Только у меня нос не крючком.

– Скажи еще, что глаза у тебя не как плошки, – вредно хихикнула Ленка. – Ты же похожа на собачку из огнива.

– Хорошо не на какающую. Зато уши норм. Слушай, а что там в твоем виш-листе?

– Мазератти Леванте биттурбо, ну и так, по мелочи. Давай потом. Сейчас посмотрю. Папа, может, приехал. Я страшно проголодалась. Он мне обещал бургер и картошку, – дочь Тима подмигнула и бросилась к окну. Что-то меня кольнуло. Словно подкинуло. Предчувствие, странная тревога.

– Лена, стой. Не надо туда, – я сделала рывок, сбила с ног девочку. Как раз в этот момент стекло тихо звякнуло. В маленькую дырочку начал со свистом залетать уличный воздух. – Лежи, – вякнула я и поползла к чертовому окну. Надо задернуть занавески. Рука заскользила по полу и только тогда я почувствовала тонкую боль, прошившую мое плечо. И Ленка заскулила, уставившись на меня, тоненько, словно котенок.

– У тебя кровь.

– Ничего. Царапина, – слишком бодро проорала я, стараясь не грохнуться в обморок. – Умоляю, не шевелись. Нужно задернуть шторы. Ты слышишь. Спрячься вон там, за креслом и сиди.

– А ты?

– А я быстренько сползаю к окну. Лена, все хорошо, ты слышишь?

– Тебя… Как мою маму… как…

– Ни за что на свете, – преувеличенно уверенно пообещала я. – А потом, тебя же ба воспитывала. Ты ничего не боишься. Ты у нас супер девочка. Ты у нас Ленка-Пенка, колбаса.

– Если ты не заткнешься. Я сама тебя порешу, – простонала дочка Тима. Я поползла зашторивать окно. Устала я от этого нехитрого действа, словно раб на галере. Свалилась на пол, когда закончила и услышала, как в дверном замке с тихим треском поворачивается ключ.

Глава 17

– Я ее нашел, шеф!

Артур посмотрел на своего подчиненного, единственного не поддавшегося истерии бойца по кличке Марг и расплылся в улыбке. Этот громадный мужик, сеющий хаус, где бы не появился. Принес прекрасную новость. Шикарную.

– Как? – приподнял бровь Дароев. Ему и вправду было интересно, как же обнаружил беглянку этот не очень умный, но очень опасный, бык.

– Дружок один, служили вместе, рассказал. Мы с ним вчера в спорт бар ходили, матч был важный. Ну и…

– Ближе к делу, – нетерпеливо перебил гонца, принесшего шикарную весть, Дароев.

– Ну, сказал он, что они пасут бабу, жену какого-то коллеги своего мусорского. Берегут как зеницу ока. Ну, А Саня он не знает, где я работаю. Знает, что охранка, а на кого…