– Ты же сам меня мечтал им вернуть, – вредно рыкнула я и попыталась извернуться, чтобы вцепиться зубами в запястье моего мучителя.

– Ну, я передумал. Я, знаешь ли, не подонок, как твои родные люди. Не могу отдать на растерзание глупую дуру, которой жить осталось в случае возвращения два понедельника.

– Ты ненормальный. Точно. Что ты несешь? Мои родные меня любят. Они мне счастья желают.

– И ты поэтому не хочешь к ним возвращаться? – ехидно поинтересовался Тим. Черт, гад какой. Гад. Прямо наповал бьет аргументами. Да, не хочу. Потому что… Потому что я не хочу сделать всем плохо. Не хочу, чтобы отец узнал про измену жены. Не хочу, чтобы он развелся с моей, пусть и не родной мамой. Я привыкла, что у меня есть они. Да, я эгоистка. Да, я хочу чтобы все было как раньше. А Артур… Я его не люблю, не любила никогда. Это все он виноват. Во всем. Я ему отомстила.

– Только попробуйте мне халат порвать, – мать Тима наконец оторвалась от увлекательного складывания в сумку, больше похожую на парашютный рюкзак, всей кухонной утвари. Она Ленку спасать собралась, интересно, или нашампурить несчастного Дароева на вилку для жаркого? – У нас девчонка пропадает, а они игры свои ролевые устроили. А мне потом в гроб не в чем будет. Явлюсь к райским вратам как нищенка убогая.

– Так Ленка сказала, что вас гораздо ниже ждут, – в запале хохотнула я, все таки извернулась и едва не выпала из мерзкой тряпки, над которой так трясется моя свекровь.

– А знаешь, Тимоша, а пусть она с нами едет. Избавимся, может, от головной боли? Я даже платье мое гробовое жертвую, – елейно пропела мамуся. – Отдадим ее красавцам мордатым. Представляешь сколько радости будет у твоего жениха бывшего, деточка, когда он узнает, что ты вышла замуж за другого? Он тебя и отправит туда, где меня, по словам моей внучи, давно с фонарями ищут.

– Ты ей рассказал. Ну ты и… Где там ваш подвал? – всхлипнула я. Эта курчавая бабка дело говорит. Артур меня растерзает. Вот только не одну меня. Тимофею тоже небо в алмазах покажется. И Ленку с бабулей заденут. Как там говорит мой папа? Это сопутствующие жертвы. Мне не должно их быть жалко. Но от чего-то я совсем не хочу, чтобы они пострадали из-за меня. Пусть они противные и гадкие, но… Они ведь мне дурного не сделали. Только хорошее.

– Не надо в подвал. Я буду сидеть в доме. Тихо, как мышка, – покорно вздохнула я. Тимофей посмотрел на меня с подозрением. Бабка пуделиха довольно хмыкнула в свою безразмерную торбу.

Мой муж пошел к двери. Двигается он, конечно. Как гепард, как… Мышцы переливаются под трикотажем футболки. Движения плавные, но смертельно опасные. Да, я и не думала, что люди так могут.

– Тим, осторожно там, – хныкнула я. Он затормозил, обернулся. Глянул на меня удивленно.

– Ты за меня переживаешь, принцесса?

– Я переживаю, что вас расколят сразу. Ясно же, что вы все нарисовались уже, фиг сотрешь, – буркнула я. Бабка противно хихикнула, что она там надумала себе?

– А ты права, – впервые в жизни согласился со мной муж. Ван Дамм на улице разорался аж и все медведи, наверное, в ближайшем лесу передохли. ОН СО МНОЙ СОГЛАСИЛСЯ? – Нас срисуют сразу твои родственнички бандитские.

– Ты опять за свое? – насупилась я. Это уже стало вообще возмутительным. – Мои родственники простые люди.

– Место которым на зоне, – прищурился великан. – Послушай, я вернусь и мы поговорим. Будет честно, если ты узнаешь правду. Я не хотел говорить, но…

– Да пошел ты. Не смей про моего папу говорить гадости. Не смей, слышишь? Ты его не знаешь совсем. Он обычный бизнесмен.

– Который готов свою собственную дочь…

– Так, хватит. Поехали. Там вас помирят, – перебила сына Леокадия Тихоновна.

– Она не едет, – прорычал Тим.

– Она права. Нас с тобой сразу расколят.

– И ты хочешь отдать им на растерзание эту дуру? Ее же убьют.

– Сам дурак, – кого убьют? Что он несет? Да я сама сейчас его убью. Прямо сейчас. Я его… – И мы с тобой не закончили. И попробуй только еще раз моего отца оболгать. Ты просто… Просто…

– Кто ее узнает то с такой мордой? Нацепим на нее костюм смурфа, у Ленки с дурацкого этого праздника осталось платьице и шапка. Ну как его, уродский американский. Хеллоуин, точно. Проканает за аниматора, который угорает от жажды. А в подвале своем я ее не оставлю. Приедем, а дома нет. Это же катастрофа ходячая. Нашел ты себе, конечно, сокровище, сын. Ладно кровь у нее дурная, так она еще и тайфун по имени Зоя. Но, я от тебя ничего другого и не ждала. Твоя жена вчера ухайдокала мой новый таз. Эмалированный таз. Вот скажи, как можно было погнуть таз?

– Я случайно, – вздохнула я, вспомнив свой очередной позор. – Таз просто бракованный был.

– Или ты бракованная. Да нет, точно бракованная, – хмыкнула бабка, закинув за плечи звенящий вещь мешок. – Поехали, пока там моя внуча не поломала бандитов. С нее станется. Носи им потом апельсины. Одни проблемы от девчонки. Вот клянусь тебе сын, отхожу ее крапивой, когда домой вернемся. Давно надо было, все руки не доходили проучить паразитку. Это ж надо, бизнесменша.

Мы выехали из поселка на крейсерской скорости. Разогнав всех окрестных гусей, промчались по неасфальтированной дороге. Я, раздуваясь от злости, даже не заметила как мы домчали до кафе, адрес которого я нашла в компьютере противной нахальной девчонки.

Ленку я увидела издалека. И не только Ленку.

– Хьюстон, у нас проблемы, – констатировала моя свекровь. И в этот раз я была с ней полностью солидарна.

Глава 11

Леночка огляделась по сторонам и даже уже немного пожалела, что решилась на эту авантюру. Хотя… Если удастся продать эту уродскую корону, можно будет купить плейстейшен. Телефоном Леночку папа обеспечил, пусть не очень крутым, но вполне себе приличным. Взрослые странные. Папа вот, например, думает, что телефон нужен, только чтобы звонить. А ба… Та вообще… Говорит, что приставка испортит ее любимый телевизор. А то, что без приставки испортится ее любимая внучка, это как?

Леночка вздохнула. Вот еще одна проблема. Даже имея приставку, ее будет не к чему подключить. Значит еще телек нужен. Может цену немного удастся поднять? Это вряд ли, конечно. Ну кто даст за гнутую железяку такие деньги? Странно, что вообще нашлись желающие купить эту дрянь. Ну, мало ли дураков на свете живет.

В кармане зазвонил телефон. Девочка достала трубку, посмотрела на определившийся номер, поморщилась.

Двадцать пропущенных. Ба ее убьет. То есть, сначала ба убьет отца, потом выкосит пол деревни, дай бог Зою эту мерзкую, которая папу на себе женила, тоже растерзает, а потом найдет ее и прихлопнет точно, как глупую муху. Нет, не устанет ба, даже надеяться нечего. Точно прикончит. Если только Лена не докажет ба, что сама в состоянии о себе позаботиться.

Леночка отключила мобильник. Бросила его в рюкзачок и бодро зашагала по тротуару к месту встречи с дурачком, решившим купить корону идиотки Зои. Вот она все сделает, и ба тогда поймет, что ее внучка уже взрослая, и самостоятельная. А не просто троечница. Ну да, есть у нее одна тройка в году, и та по музыке. Ну не виновата же она, что когда поет в классе лампы трескаются. Ба так-то тоже не Кабалье. Все куры разбегаются, когда бабуля утром голосит мелодию из Пионерской зорьки. И в соседнем селе дети с горшков падают от ужаса. И тройку Ленке Выдра Ведьмовна поставила только потому, что в школе все боятся, что Ба явится разбираться. Так бы двойбан был. Даже директор прячется, ага, когда бабуля на реактивной тяге прилетает разбираться с несчастным педсоставом.

К кафе девочка подошла раньше срока. Осмотрелась. Три огромных мордоворота, маячащих возле заведения ей не понравились от слова совсем. Папа научил ее относиться ко всем с подозрением. И что-то ей сейчас подсказывала, что эти громадные дяденьки ждут ее. И совсем не за тем, чтобы угостить мороженкой.

– Девочка, иди отсюда, – хмыкнул дядька, похожий на кабана, наряженного в черный костюм. – Кафе «Чебурашка» через дорогу.