– Спать всем. Паразиты. Все нервы вымотали. А корвалол весь Степаныч выжрал. Сдохну, будете знать. Тьфу ты. Прости господи. И не сдохнешь ведь теперь. Не в чем в гроб ложиться. Даже рейтузы приспособили.

– В смысле в гроб? – икнула я, но наткнулась на такой взгляд милого божьего одувана, что решила дальше не продолжать беседу.

Поплелась за мужем, как на каторгу, едва переставляя ватные ноги. Черт, вот совсем не так я себе представляла первую брачную ночь. Не думала, что буду идти за злым, как сто горилл мужиком, который кажется вот-вот взорвется, умирая от странного страха смешанного с противным неправильным возбуждением.

– Ложись на кровать, – приказал людоедище, полоснув меня яростным взглядом.

– Тронешь меня – вырву сердце. – пообещала я.

– Да кому такое в голову придет. Ты в зеркало то себя видела? – вот ведь гад мерзкий. Козлище. Вот ведь… – Ложись и просто молчи. Ты у меня душу уже вынула всю за эти два дня. Знаешь, чего я больше всего на свете бы хотел?

– Только посмей…

– Господи, почему у тебя все мысли только об одном?

– Потому что ты снял штаны. И футболку снял. И… Чтоб ты провалился, вот. – Люди раздеваются прежде чем лечь спать, – хмыкнул Тимофей и исчез вдруг из моего поля зрения. Он что, правда что ли ушел в пол? О, боже, это какая-то страшная сказка, из которой нет выхода.

– Эй, ты что? Ты провалился?

– О, боже. Боже. Если ты не заткнешься, я тебя убью сам, – прорычал «муж» глухо. Почти простонал. – Спи. Я на полу. Кровать в комнате одна. Или ты хочешь, чтобы я лег рядом?

– О, нет, избавь меня пожалуйста, – вредно хныкнула я. Хотя… Черт, да ничего не хотя. Конечно пусть на полу спит, как пес. Ему там самое место.

– Не больно то и хотелось. Я не подбираю объедки с бандитского стола. Дароев то поди не отказывал себе…

– Ну ты и… Ты… Да если хочешь знать, я вообще девственница. Я…

Он просто замолчал. Через минуту я услышала громкое сопение. Мой муж заснул? Вот так? Я ему тут такие вещи интимные про себя… Я душу ему раскрываю. Бесчувственный громадный чурбан. Деревянный по уши. И какая ему вообще разница, что у нас с Артуром было? Опять за свое? Все у него бандиты. А сам то… Тоже мне, герой, блин. Он точно контуженый. Профессионально деформированный скот. Он…

Я думала вырублюсь сразу, но от злости и обиды не могла найти себе место. Матрас оказался страшно неудобным. Одеяло жарким, чертов халат впивался в мое тело измученное швами, перекручивался весь. И я решила, что ничего страшного не будет, если я его сниму и останусь в шикарных бабушачьих панталонах и уродском топике на тоненьких бретелях, с нарисованными на нем вишенками. Наверняка Ленкина тряпка. А утром проснусь пораньше, оденусь и…

Не помню я как вырубилась. Просто провалилась в черную липкую топь. Мне показалось лишь на мгновение.

А потом…

Глава 9

Артур посмотрел на женщину, появившуюся в его кабинете, заскрежетал зубами. Переломил пальцами дорогую ручку, которую вертел в руках.

Ослеп от злости. Нет, не потому что любил ее. Разве можно любить пользованную вещь? Но… Сейчас она была не просто использована, а еще и сломана. А Дароев терпеть не мог, когда кто-то посторонний портил его игрушки с детства.

Лицо Жанны походило на рспухшее месиво. Ранее холеное и капризное, сейчас оно было похоже на маску зомби. Сине-багровое, с заплывшим глазом.

– Это он тебя так? – приподнял бровь Артур, задыхаясь от бессильной ярости. Сейчас убивать Морева было бы преждевременно.

Жанна молча кивнула, ухмыльнулась уголком губ, не пострадавшим от удара.

– Ничего, детка. Я разберусь, – Дароев подошел к женщине, коснулся костяшками пальцев ее скулы, не аккуратно, не стараясь не доставить ей боли. Ему даже понравилось, как она застонала, всхлипнула. – Вот только найду эту сучку мелкую.

– Артур, пожалуйста. Не трогай девчонку.

– А что такое? Тебе жаль Зою? Ты же стерва, Жаннет. А девка Моревская… Это сопутствующие потери. Куколка, только не притворяйся, что ты ее любишь. Ну же… Ты с ее женихом прямо перед свадьбой в подсобке… Ну какая ты мать ей? Она просто несчастная сиротка. Очень богатая сиротка. Но ты же не готова ради нее лишиться всего?

– Эта девочка… Я ее на руки взяла совсем крошкой. С Моревым воюй. А девчонка… Она не при чем совсем. Она даже не в курсе… – прокаркалаЖанна. Что-то в ее душе надломилось. Что-то отвечающее за инстинкт. Требующее защитить свое. – Артур, послушай…

– Это не твоего ума дело. И девка не так проста. Ее мои бойцы найти не могут. Не может иизбалованнаядурочка вот так замести следы. У нее есть помощник. Или… Или ее похитили. Но тогда бы уже поступили какие-то требования. А тут тишина. Мои ребята находили беглых должников, хитрых и пронырливых, в заднице у дьявола. А тут соплячка…

– Что ты сделаешь с ней, когда найдешь?

– С ней… Не тревожься, Жанна. Она мучиться не будет. А вот тот, кто ее прячет. Того я буду медленно и с удовольствием рвать на куски, – прошептал Дароев. Жанна почувствовала его дыхание на своих губах. Зажмурилась от резкой боли, когда он впился в ее распухшую до синевы плоть зубами. Но не издала ни звука. – Что тебе велел муж?

– Докладывать все, что увижу или услышу в твоем доме.

– Красотка ты моя. Будешь докладывать. Все, что я скажу. А теперь… Жора, лепилу мне вызови быстро, – приказал Дароев, застывшему у двери охраннику. – У тебя трещина в скуле. И кожа рассечена. Нужно зашить.

– Зачем ты обо мне заботишься? – прошептала госпожа Морева.

– Не люблю, когда мои вещи в дурном состоянии, – хмыкнул Артур.

Тимофей Крылов

Я проснулся от адского вопля. Вскочил, как ужаленный, не сразу сообразив где я и почему у меня тело затекло так, словно я ночь провел в окопе. Орал петух. Мамин любимец по кличке Ван Дамм. Цветастый засранец, обожаемый моей мамулей до слепоты, но люто ненавидимый всей деревней за злобный нрав и острый клюв.

Спросонья выхватил пистолет из-под валяющейся на полу из-под подушки собачки, за которую мама меня точно колесует.

– Аааааа, – донеслось откуда-то сверху. Я ошалело крякнул, попытался из сидячего положения вскочить на ноги, но не успел. Что-то мелкое грохнулось на меня, оседлало и…

– Ты, – хныкнула, как вы думаете кто? Ее лицо из синего превратилось в странно голубое. Но я смотрел сейчас совсем не на лицо. И я сейчас ее ненавидел. И…

– Слезь с меня, – простонал я. Простонал, потому что из одежды на исчадье были только матушкины панталоны в цветочек, длиной до колена. И от чего-то легкая тюлевая занавеска болталась на голове Зои, словно фата невесты. И ее грудь, на уровне моих глаз – небольшая, упругая, плотная, вызывала во мне все потаенные темные желания, которые только могут быть у взрослого мужика живущего без женщины годы. Временные бабы не в счет.

– Я испугалась. Кто-то страшно орал, а потом прыгнул прямо на меня, в окно. Страшный, ужасный, разноцветный. И… – всхлипнула моя жена. Черт, как же меня так угораздило то?

– Зоя, пожалуйста. Я тебя умоляю, – простонал я. Во рту все пересохло. В голове загрохотали колокола. – Ну почему ты такая? За что?

– Какая? Тим, мне в больницу надо. Чудище меня изодрало и ударило. А вдруг у него бешенство? А вдруг столбняк?

Столбняк у меня сейчас. И столбняк и стояк. И в больницу нужно будет мне. Потому что еще немного и меня расшибет удар. Чертов петух, мать его разбаловала до нельзя. Но он не такое страшное чудовище, как то, которое меня оседлало сейчас.

– И куда ты все время смотришь? – хныкнула Зоя. А я пожалел, что не могу выдрать себе глаза. Железяка в сердце закрутилась как волчок.

– У тебя нет майки, – выдохнул я.

– Как это? Оооо, ну ты и… Извращуга, – взвыла женушка, прикрыла руками грудь, попыталась встать, но потеряла равновесие и начала заваливаться мне на грудь. У меня будет инфаркт. Точно. И дело совсем не в проклятом осколке. Просто я женился. Женился на самом страшном демоне ада. Просто…