– Ты ее любил?

– Кого?

– Ленкину мать?

– Очень, – выдыхаю я. Хотя, я уже и не помню. Помню, что тело рвало от боли, когда я нашел мою женщину бездыханной. Помню, как выл волком. А теперь… Это уже мне кажется далеким прошлым. И это страшно. И сделала это со мной дочь моего врага. Вот эта маленькая женщина, не отпускающая меня сейчас от себя. Семейка Морева меня погубит. Но сейчас я даже не хочу сопротивляться. Какой-то злой рок нас связал. Видимо за грехи пращуров.

– И что же случилось с вами?

– Ее убил мой будущий тесть, – выдыхаю я. Скалюсь как идиот. В глазах Зои непонимание и… Страх? Она мне не верит.

– Рано или поздно что-то случится, Тим. Нам придется довериться друг-другу.

Рано или поздно…

– Мне пора, – говорю я, малодушно выскакивая за дверь.

Зоя

За что меня никто не любит? Я не страшная, не злая, немного капризная и взбалмошная. Но это же мелочи, зато я всегда готова прийти на помощь, даже вопреки своим интересам, не подлая, умею дружить, никогда и никому не делала гадостей. Ну, разве что бывшему жениху Но это же не считается. Он начал первым. Это же он, с моей мамой…

Боже, какая мерзость.

А этот… Этот несносный противный Тим просто взял меня и отфутболил. Нет, я тоже хороша, конечно. Совсем рехнулась. Предложила ему себя, как уличная девка. И он то поступил порядочно и по-джентльменски. И вообще…

Но почему тогда мне так обидно, что аж вкуснющая манная каша встает поперек горла. И я смотрю на пустой сту моего мужа, и глотаю чертову кашу, которая становится горькой от разочарования и обиды.

– Ну, чего скисла? Ешь давай. Уехал на работу благоверный твой. Не все же ему тебя караулить. Работай ложкой, набирайся сил. У нас сегодня дел еще невпроворт. Буряк неполотый, картоха не окучена. Ну и так по мелочи.

– В смысле? – я аж забыла о своих ообидах и злости на мерзкеого мужа. – Вы что, мне предлагаете картошку…

– А кому? Жрать то все горазды. А на пазьме мне что ли одной карячиться? Ленка опосля вчерашнего обсопливилась, хотя, как по мне эта поганка просто симулянтка. Сынуля мой с утра, задрав хваост, поехал на какое-то задание. Тоже врун. А врать не умеет. Как ошпаренный сбежал. Что ты такое с ним сделала, что мой героический малыш на себя похож не был? Ажно с лица спал. Глазюки, как у пса из огнива, по плошке были.

– Но картошка…

– Маненько с тебя активизм твой спадет. Давай, доедай и за «тяпкой» иди в сарайку. Знаешь хоть, как мотыга то выглядит?

Господи. Ну откуда бы мне знать? Но, не говорить же курчавой бабуле, что я криворукая неумеха. Она и так-то меня не считает за нормальную. Относится, как к блаженной.

– Конечно знаю. Мотыга, чего же тут не знать? Мотыга это… – я зачавкала манной кашей, стараясь придумать, как отмазаться от адского огородного кошмара. Совсем не сопливая Ленка, зловредно хмыкнула в свою плошку. А я почувствовала себя персонажем сказки про Машеньку и трех медведей.

– Мотыга, это палка такая, с железкой на конце, – прошептала девчонка, пока ее бабуля ловко подкинула румяный блин, который перевернулся в оздухе как живой и снова шлепнулся на сковородку. – Фортануло тебе. Мамуля. Завтра не встанешь с кровати. Неделю не встанешь. Ба у нас неудержима на огороде. Думаю папуля сбежал не от тебя. Ага. Даже он потом неделю ползает. Так что, удачки.

– Леокадия Тихоновна, что-то у меня тоже нос заложило, – прогнусела я. – Ничего, милая. Пробьем твой нос ударным трудом, – пропела свекровь многообещающе. – А теперь за тяпкой, быстро.

– И это, мамуля, на будущее. Когда у ба в руке раскаленная сковородка. Лучше не начинай болеть, – хихикнула Ленка. – Приятного тебе ада, мама Зой.

Я вышла из дома и заковыляла к сарайке, пытаясь выработать какой-нибудь план. Может просто сбежать? Черт. Нужно было хоть паспорт взять. Как раз недавно Тимофей его привез. Красивый такой, со штампом о браке, похожим на позорное клеймо. Штамп есть, а колечка на пальце, о котором я так мечтала, так и не случилось. И я не стала принцессой. Иду в сайрай за граблями. Это же просто какой-то ужасный сон и все. Так, я сейчас возьму тяпку, вернусь в дом, паспорт лежит в моей спальне в комоде. До города недалеко, но попутку ловить опасно. Хотя, чего мне бояться? Замуж меня Дароев не возьмет больше. Я же порченый товар теперь. Папа поворчит, но простит. Разведусь с Тимом. И стану птица вольная, куда хочу, туда лечу. А потом…

Поток моих идиотских мыслей прервал злобный клекот, похожий на кудахтанье и рычание одновременно. Я встала, как вкопанная, уставившись на раздувшегося до размеров среднестатистического мастифа, петуха. Ну и хорошо, он меня убьет, а труп лююбящая свекровушка на огород не потащит. Хотя с нее станется приспособить меня чучелом на свои грядки. Как там она говорит? В хозяйстве все сгодится?

– Это, Ван Даммчик, миленький, мне только грабельки взять, – тихо прошептала я, боясь вызвать в этом чертовом птыцэ всплеск ярости. Хотя, куда уж там больше? – Я твоей хозяйке помогу картошечку окучивать. Хороший мальчик. Ну, будь умницей. А я тебе за это принесу…

Что там петухам приносят? Таким, как этот, кровавую жертву, не меньше.

Петух нагнул свою башку и забил копытом. Ну реально, как бык, поднял столб пыли.

Я сделала шаг назад, оступилась, взмахнула руками. Петух сорвался с места со скоростью болида, как раз в этот момент. Я успела только осознать, что надо мной пролетел раскаленный, полный ярости зверь. Услышала душераздирающий вопль, несущийся откуда-то из-за плетня, вскочила на четвереньки и поползла к спасительному сараю. Честно говоря, мне вот было совсем не до бедняги, на которого напал Ван Дамм. Самой бы ноги унести. Я ввалилась в сарайку. Судорожно захлопнула за собой дверь, придвинула к ней пробитое мною ранее, корыто, нашла тяпку. Ну, наверное тяпку. Палку с какими-то загогулинами на конце, похожими на огромную вилку.

Высунула нос в маленькое окно.

Огромного Стасика, водителя моего отца я узнала только по фигуре, застывшей на острых кольях забора моей свекрови. Голова верного Санчо моего папули была похожа на расковырянный вишневый… Фууууу… Ван Дамм, открыл свою пасть, клювом это ужасное орудие убийств, назвать у меня бы не повернулся язык. Победоносно закукарекал и снова начал разбег.

– Я ее нашел, босс, – отрапортовал Стасик. – Вы не поверите где она. Точнее у кого. У нас проблемы, подходу.

– Зою нашел? – Морев ухмыльнулся. Он все таки отыскал дочь первым. – Это главное. Нет нерешаемых проблем, Стасик.

– Да. Только она похожа на какую-то колхозницу и… Это… Синяя, – как-то странно икнул всегда выдержанный амбал водитель.

– Ее избили?

– Нет, просто она синяя… Словно в нее вселился кто-то. Понимаете? и она идет в какую-то халупу.

– Тащи мою дочь домой, – рявкнул Морев. – Смотри не упусти. Привезешь и расскажешь, где пряталась беглянка.

– Босс, но она у… О, черт. Твою мать…

Морев не понял, что произошло. Стасик взревел ему в ухо, как африканский слон, сорвался на визг. Дмитрию показалось, что он услышал кукареканье. Раздался хруст и наступила звенящая тишина.

До вечера он не находил себе места. Геолокацию по телефону Стаса отследить не удалось. Машину нашли на въезде в город, вылизанную до блеска. Ни одной зацепки кроме картошины, закатившейся под сиденье джипа. Сам огромный Стасик словно испарился, будто инопланетяне похитили.

Морев схватил со стола стакан и с силой запустил в стену. Жанка не появилась на громкий звук. Чертова баба. Новостей от Дароева не было уже неделю. Почему он не дослушал Стаса, когда тот хотел сказать у кого его дочь? Морев теперь сходил с ума от этой мысли и неизвестности. Проблемы? Черт. Стас не из пугливых. Еслит он сказал о проблемах, значит это глобальная задница.

– Стаса нашли, – Жанка вошла в кабинет, впервые с момента их ссоры. Морев напрягся. Судя по лицу, на котором уже начали заживать раны, весть ему жена принесла отвратительную.

– И? – прорычал отец Зои.