– Зинуша, здравствуй. Пензия то не пришла ишо? – на пороге возникла бабуля, похожая на трясущуюся болонку. – Чай поди потратила ужо мои денежки то, паскуда такая. И таперича врешь, что не було.

– Максимовна, иди ты в пень. Нужна мне твоя «пензия», напугала только.

– Чиво? Говорю, кровные мне мои выдай, холера помидорная. Пока я тебя клюкой не отходила, – выставила вперед подбородок, украшенный бородавкой, бабуля. Я уставился в окно. Амбалы разделились и теперь шрились вокруг здания, явно оценивая ситуаию. Окна зарешечены. Черного хода нет. Отличное положение сложилось для них. Не для нас с Зоей. Не зашли сразу. Значит, явно кого-то ждут.

– Слышь, старая, вали ка ты отседова, пока я не обозлилась, – начала заводиться Зина. Мне стало не по себе. Бабка и бровью не повела. Вытащила из авоськи что-то похожее на зонт и выставила вперед, наподобие шпаги.

– Вот я тобе… – пообещала Максимовна. Как раз в этот момент Зоя выглянула из туалета.

– Чего тут? Все, ты уничтожил козлов? – жизнерадостно поинтересовалась моя женушка. – Можем ехать картошку окучивать?

– Что с тобой? – всхлипнул я. Кофточка Ленкина, с каким-то уродцем нарисованным на груди, превратилась в странного вида лохмотья. И сквозь прорехи проглядывала… О боже. Эта женщина просто самый адский демон ада. Самый ужасный. И именно мне она досталась.

– Ничего. Окна в тубзиках делают…

– Ты хотела сбежать? Просто смыться?

– Ну да. Ты бы справился, я в тебя верю, – насупилась моя предательница жена.

Бабка, до этого от неожиданности, замолчавшая, встрепенулась и перевела налитый кровью взгляд на потрепанную принцессу крови.

– Ах вот куды моя пензия улетучивается. Ты, Зинка, тута бордель развела? Баб с мужуками того-этого. Падла, – рявкнула Максимовна, выставила вперед непонятную штуку и пошла в наступление.

– Эй, это мой муж, вообще-то, – возмутилась Зоя.

– Знам мы мужей то таких, хмыкнула старуха.

Колокольчик над дверью снова звякнул. В помещение зашел один из держиморд и прямой наводкой двинул к Зое, улыбаясь, как тиранозавр Рекс.

– Ага, муж. Это тожа муж, поди, – в запале рявкнула бабка, и…

Черт, да не понял я, что произошло. Амбал бросился к Зое. Я сделал выпад вперед, пытаясь отрезать мою жену от захватчика. Бабка проорала что-то типа «банзай» и… Ее чертова палка раскрылась с оглушительным хлопком. Зоя свалилась на пол, прямо под ноги бойца Дароева, насаженного ртом, точно на заостренный конец бабкиного… зонта. Где она нашла красотищу, ума не приложу. Темно синий, огромный зонт, расписанный звездами и летающими тарелками всех мастей. Мужик начал падать прямо на Зою, вопя при этом так душераздирающе. Максимовна не выпустила свое оружие из морщинистых ручонок. Несчастный, насаженный словно жук на штырь, боец, кажется потерял сознание. Я успел увидеть в окно, как второй засланец метнулся к машине.

– Ах ты старая выдра. Клиентов мне калечить? – взревела Зинуля.

– Муж, на мне лежит Жидкий, – хмыкнула Зоя. Я бросился вытаскивать мою ужасную жену из-под постороннего мужика, от чего-то загибаясь от лютой злости, что кто-то посмел посягнуть на… Мое? Боже, это просто…

– Деньги отдай, паскуда, – продолжила гнуть свою линию бабулька, только что едва не порешившая тренированного стокилограммового мужика.

– Щас тебе я отвешу, выдра старая. Каждый месяц одно и то же. Задрала. А я потом без премии из-за тебя.

Зина молча подошла к бабке, сунула ей в руку зонт ее смертоубийственный. Взяла за шкирку…

За окнами взревел мощный автомобильный мотор. Я прижал к себе Зою, так сильно, что она вскрикнула и приготовился бежать. До машины не так уж далеко. Надеюсь, что дружок нашего пострадавшего не был настолько внимателен, чтобы обратить внимание на мою неприметную тачку. Черт, все таки придется забирать мать и Ленку и кантоваться где-то на квартире у черта на рогах. Мама меня уроет. И все из-за этой мелкой, вертлявой…

Бабка вылетела из двери, словно пробка. Огромный зонт мелькнул у меня перед глазами всего на миг. С улицы раздался визг тормозов, потом грохот и скрежет металла. Зинуля крякнула, отряхнула руки и пошла к двери.

Зрелище моему взору предстало сногсшибательное. Зоя в моих руках присвистнула.

Иномарка вошла прямо в ствол старого дерева. Зонт перекрыл полностью лобовое стекло. Видимо от неожиданности, шофер вильнул рулем. Максимовна висела на ветке, вцепившись в нее своими цепкими руками. В машине сработала подушка безопасности, но вид водилы мне не понравился от слова совсем.

– Нормально ты, Максимовна, мужика уработала, – радостно гыкнула Зинуля. – Третий ужо. Можешь на зонту своем сбитых рисовать. Не, ну кажный месяц приходит на неделю раньше. То Пашка с лисапета сбила. То в варталет камнем попала. Старая ты плесень, одне от тебя ущербы. А вы чего уставились? Скорую зовите.

– Вот, а ты говоришь, что я разрушительница, – прошептала мне в ухо моя несносная жена. Горячо так прошептала. Обожгла дыханием. И я осознал, что так и держу ее на руках, прижав к груди, словно боюсь, что она сейчас исчезнет. – В этот раз я ни при чем.

– Ты разрушила мою жизнь до основания, – прохрипел я. – Я так хорошо жил. Бандиты в меня стреляли, ездил в точки горячие.

– Вот, слишком спокойно тебе без меня было, – хмыкнуло мое персональное исчадье, и вдруг прижалось губами своимим проклятыми в моей щеке.

– Вызывайте скорую. – прохрипел я. Осколок в сердце завертелся как бешеный.

Зоя

– Я сделаю тебе искусственное дыхание, Я умею. Эй, Тим. Ты слышишь? – его дыхание на моих губах опаляющее. В животе все свело, скрутило в тугой узел. И я даже застонать не могу. Потому что не хватает воздуха.

– Не надо, умоляю. Я жить хочу. Мне дочь растить.

– Нам. Мы же теперь семья, – прошептала я и… ПРОСНУЛАСЬ.

Вот теперь я смогла застонать. Это же не сон, а ночной кошмар? Правда же?

– Теперь чего? – сонно-зло прорычал главный герой моего кошмара. Он страшнее Фредди Крюгера. Убийственнее. – Слушай, когда ты наконец угомонишься. Покоя нет. День был ужасный, хоть выспаться дай. Ты можешь до утра просто тихонько полежать? Просто, как все нормальные люди.

– Не могу. Мне страшно, – всхлипнула я.

– Тебе? Страшно? Тебе знакомо это чувство? – буркнул мой муж. МОЙ МУЖ. – Зоя, умоляю…

– Расскажи мне сказку, Тим, – что я сейчас хочу? Я хочу сползти с неудобной кровати на еще более неудобный пол, закатиться под бок этому толстокожему носорогу. Прижаться сильно сильно, чтобы почти обжечься об его раскаленное тело. Почувствовать его силу и уверенность. Потому что мне и вправду ужасно страшно. Страшно, что меня найдут и… Я не хочу обратно. Не хочу в ту свою жизнь. Где все мною помыкали, где я полностью зависела от отца. Где меня могли заставить выти замуж за нелюбимого мужчину. Где мне внушали, что я его люблю, что я должна. И еще миллион тупых условностей мне внушали. А еще…

– Я знаю только страшные сказки, принцесса, – в голосе Тима насмешка и грусть, или боль, я еще не до конца научилась различать его чувства. Но вчера, когда он меня прижимал к себе, нес в машину, молча играя желваками, я чувствовала, что я счастлива. Даже вот в этом вот дурдоме, мне в сто раз лучше, чем во дворце с Дароевым. – А тебе и так страшно.

– Ничего, переживу, – я ухватила свою подушку, тонкое покрывало и…

– Э, нет, куколка, – как-то странно прокаркал Тим, глядя за моими передвмижениями. – Ты остаешься в кровати.

– А что, ты меня боишься? Не переживай, великан, я между нами построю стену из одеяла и подушки.

– Это будет очень тонкая стена, – хрипло хныкнул мужественный муж. – Зоя, послушай.

– Не бойся, я к тебе не буду приставать.

– Я боюсь другого, – всхлипнул Тим.

– Что ты будешь ко мне приставать? – хихикнула я, свалившись на пол, рядом с Тимофеем, который от чего-то принялся судорожно укрываться своим одеялом, слишком толстым для лета. – Ты не спаришься?

– Я скоро сдохну, – простонал великанолюдоед.

– Сначала сказку расскажи, – я умостилась у мужа под боком, уютно вжавшись задом в его бедро. А на полу то даже удобнее, чем на ужасной пыточной, слишком душной, кровати.