- Мы все здесь, Тобиас, - сказал Бредфорд, занимая свое место на краю ринга. Фан, выглядевший довольно хорошо, молча опустился на колени у его ног.

      - Замечательно. Спасибо вам всем, что пришли, - спокойно произнес Тобиас. Он внимательно посмотрел на каждого Дома, оставив за собой право кивка Бредфорду, Логану и Бретту. - Всем вам, - сказал он мягко.

      Встав, он взглянул на стол и увидел черную коробку, которую Бредфорд был так любезен принести для него, и улыбнулся про себя.

      - Сегодня особенный день, - сказал он.

      Жестом он показал Ною, чтобы тот оставался на месте, и перешел к сундуку со своими кнутами. Все крупные предметы были перемещены, отодвинуты в сторону арены, за исключением кресла, стола и Андреевского креста.

      - Сегодня, - продолжил он, открывая сундук, - сегодня я покажу вам моего мальчика. Чему он научился. Как далеко он продвинулся и какой замечательный подарок мне преподнес. - Он наклонился и поднял кнут, позволив его кольцам упасть на пол. - Ной. К кресту, пожалуйста. Повернись лицом к нему. Руки над головой, ноги расставлены. Логан, будь так любезен, не мог бы ты надеть на него поясной ремень?

      - С удовольствием. - Логан улыбнулся и подошел к кресту, ожидая Ноя.

      Ной медленно встал и размеренным шагом направился к кресту.

      Тобиас видел мурашки на руках, когда тот проходил мимо, и Ной возбудился от одного только взгляда на кнут и осознания, что у них есть зрители. Он занял свою позицию на кресте, расставив ноги и подняв руки над головой, пока Логан застегивал пояс безопасности. Закончив, Логан кивнул Тобиасу и вернулся к краю ринга.

      - Спасибо, Логан. - Сказал Тобиас, снова наклоняя голову. - Ной, ты предпочитаешь держаться за кольца или хочешь, чтобы тебя заковали в наручники? Будет три удара, и предупреждаю, будет больно.

       Ной на мгновение задумался, затем попробовал кольца.

      - Если вам угодно, господин, я бы предпочел держаться за кольца.

      Тобиас кивнул.

      - Да, угодно. Возьмись за них и подыши, мы начнем через минуту. - Он рассеянно свернул кнут и подождал, пока Ной успокоится.

      На ринге не было слышно ни звука, собравшиеся мужчины молча стояли в полный рост или на коленях, воздух был насыщен предвкушением.

      Ной неторопливо поиграл кольцами в пальцах, в конце концов, выбрав удобное для каждой руки положение. Он сделал глубокий вдох, его спина и плечи расправились, затем снова медленно напряглись на выдохе. Он наклонил голову, глубоко вдохнул, затем снова поднял ее и уставился перед собой.

      В его теле не было и следа напряжения; плечи, спина, задница были гладкими и расслабленными, а ноги твердо стояли на своих местах.

      Три удара он запланировал, три обещал; по одному на каждое плечо, один ниже на правом плече, закрывая шрам, оставшийся на коже его мальчика. Подняв кнут, Тобиас сделал глубокий вдох, успокаиваясь, и ударил - звук был слишком резким и громким, чтобы затеряться на ринге, и слишком живым, чтобы его заглушила звукоизоляция.

      Ной вскрикнул от боли, громкий вскрик, такой же чистый и резкий, как щелчок кнута Тобиаса.

      - Господин! Спасибо, сэр. - В его голосе слышался стон.

      Он приподнялся на цыпочки, его плечи напряглись; каждый мускул на них был напряжен и четко очерчен, но через пару быстрых, неглубоких вдохов он взял себя в руки.

      - Как ожог, сэр, - сказал он Тобиасу. Он все еще тяжело дышал, несмотря на боль, но его голос приобрел тот низкий, мягкий тембр, как всегда, когда он находился глубоко в сабспейсе. Очень глубоко. - По всей руке. У меня покалывает пальцы.

       Тобиас знал, что Ной не жаловался, он просто говорил ради Тобиаса, давая ему понять, что он чувствует. Он был далек от своих стоп-слов.

      Сделав еще один вдох, Тобиас снова отвел руку назад и хлестнул Ноя по другому плечу, и красный рубец идеально сочетался с предыдущим.

      Часть сознания Тобиаса отметила, что у него встал; когда он вел Ноя к рингу, этого не было, но его возбуждение быстро нарастало.

      - О, Боже, - простонал Ной. - О, Боже, Боже... - На этот раз крика не последовало, но его тело напряглось так же, как и раньше. - Спасибо, господин, - всхлипнул Ной. - О, господин, господин... вы так добры, так добры ко мне, - бормотал он, с трудом переводя дыхание. Дыхание было прерывистым, и хотя Ной явно пытался расслабиться, на этот раз ему потребовалось гораздо больше времени, чтобы успокоиться. Когда он, наконец, это сделал, казалось, он слегка повис на кольцах.

      - Еще один, малыш, - спокойно сказал Тобиас. – Прими его. Ради меня.

      Как только Ной успокоился, Тобиас щелкнул кнутом, и кончик его аккуратно прошелся по шраму, оставленному Дэвидом на теле его мальчика.

      - Мой, - громко произнес он, и его голос рассек воздух так же сильно, как и щелчок кнута.

      - Ах! Ваш, господин, ваш. Спасибо, спасибо вам. - Ной начал всхлипывать. Он наклонился вперед и оперся грудью о перекладину креста, чтобы не упасть, повернул голову и уткнулся лицом в левый бицепс. Его колени, казалось, немного ослабли, но упорно поддерживали его. Костяшки пальцев, сжимавших кольца, побелели. - Господин.

      Тобиас подошел к нему, не торопясь. Каждый шаг звучал громко, он на ходу собирал свой кнут, свивая его, как змею, в ладонь.

      - Молодец, мальчик, - тихо сказал он. Не прикасаясь к Ною, он осмотрел рубцы и кивнул. - Ты хорошо принял их. Я горжусь тобой.

      Повернувшись, он обратился к собравшимся мужчинам.

      - Ной - мой мальчик. Вы видели, как он растет, видели, как покоряется. И теперь я боюсь, что кто-нибудь из вас попытается увести его. - Он ухмыльнулся, когда остальные рассмеялись. - Для этого я надеваю на него ошейник. Он это заслужил, и он этого заслуживает.

      Тобиас подошел к столу и открыл коробку.

      - Ной, подойди сюда и встань на колени, пожалуйста.

      Ной глубоко вздохнул и отодвинулся от креста.

      Он вытер глаза и поднял голову, а когда обернулся, то улыбался, его член все еще был твердым. Он медленно направился к Тобиасу, словно немного неуверенно держится на ногах, но не было никаких сомнений, что он доберется до цели. Радость по поводу обещанного ошейника была очевидна по выражению его лица и по тому, как он расправил плечи.

      Он аккуратно опустился на колени лицом к Тобиасу и лишь слегка поморщился от напряжения в спине, когда принял позу «показа».

      Тобиас улыбнулся ему и вынул ошейник из коробки. Массивное серебряное кольцо было тяжелым в его руке, металл уже нагревался от прикосновения. Изящный кельтский узор, выгравированный на внешней стороне, привлекал внимание и слегка поблескивал на свету; имена на внутренней стороне не должны были быть видны.