Тобиас улыбнулся и отложил игрушку в сторону, чтобы она не упала со стола.

      - Нет. - Однако он осторожно вставил один палец в задницу Ноя. - Не думаю, что ты заслужил это, просто лежа здесь и наблюдая за мной, малыш. Тебе даже не было больно.

      Ной сжал палец Тобиаса, затем повернул голову в сторону и указал пальцем на сундук, в котором хранились плетки Тобиаса. Цепь, прикрепленная к запястью, тяжело соскользнула со стола и с приятным стуком упала на пол.

      - Мечтай, - фыркнул Тобиас. - Кто здесь главный, мальчик?

       Ной поднял запястье над головой и замер, ухмылка на его лице сменилась спокойным, непроницаемым выражением, когда он уставился в потолок.

      Тобиас на мгновение задумался и решил настаивать на своем. В последнее время все было слишком расслабленно; Бредфорд не выдержал бы, если бы он позволил Ною расслабиться - если бы позволил себе расслабиться.

      - Я устанавливаю правила, - тихо сказал Тобиас, слегка двигая пальцем внутри Ноя. - Я делаю то, что тебе нужно, я забочусь о тебе. Я зайду так далеко, как только смогу безопасно. - Он вынул палец, повернулся так, чтобы оказаться на столе рядом с Ноем, и подполз, прижимая своего мальчика телом. - Я могу трахнуть тебя в толпе, могу отхлестать тебя, могу подразнить тебя. Нам это нужно. Пока твой мячик неподвижен или ты не произнес стоп-слово, я здесь главный.

      Он наклонился, провел обтянутым кожей бедром по члену Ноя и прошептал:

      - Я могу приковать тебя к столу, могу привязать тебя к кресту. Все зависит от меня, верно, мальчик? Я могу делать с тобой все, что захочу - трахать тебя, пороть, разговаривать с тобой, пока ты не заснешь. Я могу использовать тебя так, как мне заблагорассудится.

      Ной прикусил язык и застонал. Он кивнул, но его определенно отвлекло трение между ног. Одно колено было отведено в сторону, а пальцы одной руки запутались в собственных волосах.

      - Вот так, малыш, - промурлыкал Тобиас. - Просто почувствуй. Позволь мне вести - так будет лучше.

      Он снова двинулся, потираясь об эрекцию Ноя, а затем отстранился. Щелкнув языком, Тобиас поднялся на столе, возвышаясь над Ноем. Он посмотрел вниз, мимо своей голой груди и живота, мимо пульсирующего члена, набухшего в кожаных штанах, мимо блестящих сапог, туда, где лежал его мальчик.

      У него перехватило дыхание.

      - Ты прекрасен, - прошептал он, поглаживая одной рукой свой член, ощущая его жар сквозь кожу. - И мой.

      Он повернулся, осторожно перешагнул через Ноя и спрыгнул со стола, приземлившись с громким стуком. Он подошел к шкафу и распахнул дверцы, демонстрируя множество инструментов, от лезвий, на которые не обращал внимания, до плетей и флоггеров с наконечниками, доставал их наугад, прежде чем положить обратно. Он поднял тяжелый черный кожаный ремень и повернулся к Ною, подняв его так, чтобы тот мог его видеть.

      Ной посмотрел на ремень. Он приподнялся на локтях, чтобы лучше рассмотреть его, и Тобиас увидел, как он сглотнул.

      - Перевернись, - спокойно сказал Тобиас.

      Ной повернулся и перекатился на живот, зашипев, когда зажимы для сосков впились в кожу под его весом. Цепи были достаточно длинными, чтобы он мог удобно скрестить руки над головой. Ной наблюдал за Тобиасом, пока тот оставался в поле его зрения.

      - Будет больно, малыш, - сказал Тобиас, поглаживая Ноя по бедрам. - Дай мне услышать мячик, пожалуйста.

      Ной позвонил, и нежный мелодичный перезвон странно контрастировал с ремнем и болью, которая, как знал Тобиас, неизбежна. Ной глубоко вздохнул, и Тобиас понял, что он ищет свое подпространство. Он найдет его достаточно скоро.

      - Это ненадолго. Я знаю, что зажимы причиняют боль, и хочу, чтобы позже ты был в состоянии функционировать. - Тобиас погладил Ноя по заднице и подразнил пальцем между ягодиц. - Я не собираюсь причинять вред твоей заднице, мальчик. Ее ждет очень симпатичный стеклянный член.

      Тобиас почти торжественно поднял ремень и опустил его на верхнюю часть бедра, как раз под задницей Ноя.

       Ной вздрогнул, втянул в себя воздух и выругался, несмотря на кляп во рту. Все его тело напряглось, он поднял голову, поджал пальцы и согнул ногу, на которую не пришелся удар, как будто пытаясь защитить ее. Потребовалось несколько резких вдохов, прежде чем ему удалось снова расслабиться, выпрямить ногу и уткнуться лбом в руку. Его дыхание стало глубоким, и напряжение заметно спало с его плеч.

      - Вот так. Такой хороший мальчик, - похвалил Тобиас. - Знаешь, ты меня удивляешь. Ты можешь просто включаться и выключаться, быть очень покорным, а потом... лежать со мной, когда я плачу. Это редкость, Ной.

      Он снова поднял руку и ударил по другому бедру, увидел, как образуется красная отметина, и понял, что еще долго будет больно.

      - Я не могу это выключить, малыш, - сказал он, обходя стол и проводя рукой по волосам Ноя, задыхающегося от боли. - Я просто... такой. И таким я должен быть. Я не могу снова быть таким, каким был в канун Рождества, Ной. Этого не произойдет, я этого не допущу.

      Ной поднял голову, но поморщился от зажимов и с тяжелым вздохом опустил ее снова. Он поерзал на столе, потянул за одну из цепей на запястье, а затем, казалось, сдался и обмяк на столе с еще одним покорным вздохом.

      - Я позабочусь о тебе, малыш, - мягко сказал Тобиас. - Теперь перевернись. Давай, я сниму зажимы, и ты сможешь немного передохнуть. Я всегда буду заботиться о тебе, Ной, подталкивать и защищать тебя. Вот кто я есть.

      Ной лежал совершенно неподвижно. Казалось, он нарушал приказы, хотя раньше никогда так не поступал. Впрочем, это не имело особого смысла; избавление от зажимов только улучшило бы его самочувствие.

       - Ной... - начал повторять Тобиас, но его прервал звенящий мячик в пальцах Ноя, пролетевший по рингу, ударившийся о манекен для порки и с громким, радостным звоном упавший на пол.

      Тренировка и инстинкт помогли Тобиасу преодолеть шок, и его пальцы, не задумываясь, вытащили кляп. Первое правило - стоп-слово означало остановиться и убедиться, что с сабмиссивом все в порядке, а это означало снять кляп.

      Кожа развязалась, и Тобиас потянулся за наручником.

      - Ной? - спросил он, и его сердце, казалось, замерло. - Что не так? Запястья? Я сделал бо…?

      - Нет! - перебил его Ной и схватил Тобиаса за пальцы своей только что освободившейся рукой. - Нет. Вы не причинили мне вреда, сэр, пока нет.

      Сбитый с толку, Тобиас долго стоял, глядя на своего мальчика сверху вниз. Он медленно заставил себя перейти к другому запястью и, расстегнув пряжку, повернулся и пошел к своему креслу, не желая верить, что это происходит снова, что он все неправильно истолковал.