- Я здесь, - тихо сказал Тобиас. - Расскажи мне, что произошло.

      - Дэвид выпивал, что к тому моменту стало довольно обычным делом. Он не был запойным алкоголиком, но становился злым и иногда забывал о правилах или придумывал их, в соответствии со своим настроением. Я жил с ним некоторое время, несколько месяцев или около того. Когда я переехал, он вел трезвый образ жизни, и я даже не знаю, что заставило его начать пить. Я уже решил, что это будет наша последняя сессия. На самом деле, я вообще не планировал участвовать в сессии, я собирался встать на колени, попросить разрешения высказаться, а затем попытаться вежливо все закончить. Сказать ему, что я больше не могу этого выносить. А потом я планировал уйти от него. Он не дал мне разрешения говорить. Он был в ужасном настроении, сказал мне об этом и предложил мне быть… хорошим мальчиком, иначе накажет меня. Я поднялся на ноги и использовал стоп-слово, совершенно бесполезное в тот момент, но он проигнорировал меня. Вместо этого он... он ударил меня... по лицу своим флоггером. Я закрыл глаза, защищая их, и повернулся так, что удар пришелся по щеке, но я потерял равновесие, а он толкнул меня, и в следующее мгновение оказался у меня на спине. Он сковал мне руки наручниками и натянул на голову полностью затемняющий капюшон.

      Тобиас был рад, что Ной не смотрит на него; он не был уверен, поможет ли ему его гнев, и не было никакого способа скрыть его на своем лице. Он прикасался к нему легко, но давал Ною понять, что он рядом, что Ной теперь в безопасности.

      - Я сопротивлялся, но знал, что это не поможет, поэтому решил подождать немного, посмотреть, смогу ли что-нибудь сказать позже. В итоге я повис на чем-то, держась плечами, думаю, это был его крест? Я смутно помню, как меня раздели, и сколько раз он меня выпорол, и все такое прочее. Но я помню, что он расстегнул капюшон настолько, чтобы заткнуть мне рот, и тогда я выкрикнул его имя. Я сказал что-то вроде: «Дэвид, отпусти меня, у меня затекли пальцы, и мне нужно поговорить», - голос Ноя сорвался, и он прочистил горло. - И тогда он бросился на меня с ножом. Он засунул мне в рот кляп, натянул капюшон и... и он сказал, чтобы я никогда больше не произносил его имени, прежде чем начать вырезать его на моей спине. Это было чертовски больно, и я знал, что, вероятно, истекаю кровью. Я понятия не имел, насколько глубоким был порез и запаниковал. Я отчаянно сопротивлялся, и, кажется, на этот раз его напугал, потому что он отпустил меня и чем-то намазал порез, понятия не имею чем, но так сильно жгло, что я закричал, громко, даже с кляпом. Он какое-то время пытался убедить меня, что если бы я только вел себя хорошо, этого бы не случилось, он говорил тихо, как будто был трезвым… но он был пьян, и я знал, что мне нужно уходить оттуда. Я пытался успокоить его. Я прижимался к нему, тихонько всхлипывал, остался стоять на коленях - все, что угодно, лишь бы заставить его снять наручники, но ничего не помогло. Он сказал, что мне нужно подумать, а потом вдруг потащил меня за собой, запихнул в клетку и запер ее.

      Тобиас ничего не сказал. Он не мог, не было слов, у него перехватило дыхание. Он крепче обнял Ноя и поцеловал его в плечо. Он хотел все это забрать. Он хотел убить этого Дэвида, привязать его к кресту и содрать с его спины кожу живьем.

      Он хотел быть тем, в ком нуждался Ной.

      Ной некоторое время молчал. Он опустил голову и вздохнул. Его голос звучал тихим шепотом.

      - Я ничего не видел. Не мог говорить. Ничего не слышал сквозь капюшон, кроме того, что было сказано близко к уху… наручники впивались в запястья… Я долго сидел там, боясь даже пошевелиться. Долго. Я как будто задремал или потерял сознание, или что-то в этом роде. И когда я, наконец, понял, что прошло уже несколько часов с тех пор, как я его видел, стал пытаться выбраться.

      Ной снова поднял голову и глубоко вздохнул.

      - Не знаю, как долго я пытался, но это было совершенно бесполезно. Может, день, может, несколько дней, прежде чем я снова его увидел. Я точно не знаю. Но он вернулся и отпустил меня. Сначала он снял с меня наручники, что было… ошибкой.

      - Ты набросился? - спросил Тобиас, почти боясь услышать ответ. Его успокоило только то, что Ной был жив, находился в его объятиях и был совершенно цел.

      Голос Ноя похолодел.

      - Я бил его кулаками, пока он не перестал двигаться. Я даже не снял капюшон.

      Тобиас переместил руки так, чтобы обнимать, а не удерживать.

      - И что потом?

      Ной пожал плечами.

      - Потом я сбросил капюшон и кляп на пол, хорошенько осмотрел его, нашел свои джинсы и вышел. Я пошел домой… Помню, первым делом позвонил на работу. Сказал, что у меня семейная чрезвычайная ситуация и мне нужно еще пару выходных. Потом сделал бутерброд с ветчиной и сыром, съев его так быстро, что почти не почувствовал вкуса, а потом отрубился. Больше я его не видел. - Ной вздохнул. - Он пытался связаться со мной однажды, сразу после того, как я начал встречаться с Бреттом. Я ему так и не перезвонил.

      - Ты не думал о том, чтобы предъявить обвинение? - Тобиас спросил, потому что считал, что должен был. Он не был глупцом, и он провел в этой сфере больше половины своей жизни. Он прекрасно понимал, что бы произошло. Но его никогда так не обижали, никогда не подвергали насилию. То, что случилось с Ноем, было настолько незаконным и криминальным, что совершенно не имело ничего общего с БДСМ.

      - Шутишь? - Спросил Ной с горьким смешком. - Я коп. Я прекрасно знаю, насколько публичной становится ситуация после подачи заявления в полицию. - Он с трудом сглотнул. - Я не собирался подвергать себя этому. И так достаточно трудно говорить об этом наедине, но оправдывать свой образ жизни перед судьей или присяжными? Перед коллегами? Чтобы адвокат спросил меня, почему я не ушел от него раньше? Или, что еще хуже, выслушивать, как кто-то пытается сказать, что я это заслужил, потому что веду рискованный образ жизни… нет. Рисковать потерять работу или, по крайней мере, репутацию в участке? Ни за что. Ни за что, сэр. - Он яростно замотал головой. - Ни за что.

      - Шшшш, - успокоил Тобиас. - Я знаю, малыш. Знаю. Успокойся, Ной. Дыши.

      Тобиас подождал, пока Ной глубоко вдохнет, избавляясь от дрожащего гнева, не имевшего никакого отношения к Тобиасу, но все равно присутствующего в Ное. Потребовалось некоторое время, много поглаживаний, ласк и тихих слов на ухо, прежде чем Ной расслабился настолько, чтобы снова прийти в себя.

      - Раньше я задавался вопросом, кому он причинил боль, кого он отравил следующим, с кем он жестоко обращался, потому что я не был... достаточно мужественным, чтобы попытаться поставить его на место. Я подумывал о том, чтобы выследить его около года назад, и Бредфорд сказал мне этого не делать, он сказал, что уже позаботился об этом - внес его в черный список. Не знаю, как это работает, но молю Бога, чтобы сработало.

      - Должно сработать, - тихо сказал Тобиас.

      Должно сработать. То, что это сработает, было маловероятно, но Ною не нужно было этого знать. Это загонит Дэвида в подполье, в бары, где ребята, которым нравилось играть по-настоящему жестко, только начинают находить себя и не знают, что делать дальше. Тот факт, что у Дэвида были проблемы с алкоголем и наркотиками, будучи в черном списке Бредфорда, не позволил бы ему играть дальше, но всегда был небольшой шанс, что Ной действительно был последним, с кем он жестоко обращался. Тобиас решил, что выяснит это.