– Ну а ты кто таков будешь, мил человек? – спросил я, уже заранее зная ответ.

– Кёрл-лейтенант Шош Кан, – коротко представился он, подтверждая мои догадки.

– И каким же, позволь тебя спросить, образом ты умудрился пробраться в моё Море сознания? – поинтересовался я.

– Оно пока не совсем твоё, – покачал он лысой головой, – Точнее, совсем не твоё. Право называть его своим надо ещё заслужить.

– Заслужить, говоришь? – недобро переспросил я, – И каким же это образом мне надо заслужить право распоряжаться в своей же голове?

– Победить меня, – просто ответил он, – Если сможешь, я подчинюсь тебе и признаю своим господином. А если нет, то… займу твоё место.

– Хитро, – признал я и в моей руке материализовался “Фьюри”, – Может пристрелить тебя, да и дело с концом? Что скажешь, Обжора?

Пёс, занявший место справа от меня, равнодушно вывалил наружу розовый язык и прищурил глаза. “Твоя еда – тебе с ней и разбираться”, передал он мне свою эмоцию-мысль, которую я уже худо-бедно научился переводить на нормальный человеческий язык.

Зато тут же воспротивилась Валтора.

– Так нельзя, дядь Дим, – торопливо протараторила она, пока я не успел нажать на спуск, – Ты же его так окончательно убьёшь.

– Ну да, – подтвердил я, – Предлагаешь, чтобы это сделал он?

– Те, которые приходили ко мне, с “замкнутыми устами”, говорили: чтобы полностью овладеть Морем сознания надо усмирить Дух, подчинить Разум и победить Тело. Не убить, дядь Дим, а победить. В честном бою.

– Всё так, – подтвердил стоявший напротив Шош Кан, который под прицелом моего плазмогана благоразумно не пытался никуда дёргаться, – Я тоже слышал эту легенду. В мои времена вызов на поединок за обладание Морем сознания считался священным и ни один правитель не имел права в него вмешаться.

– Те времена прошли три тысячи лет тому назад, – спокойно и жёстко возразил я, даже и не думая опускать ствол, – Мне от победы над тобой какая польза, кёрл-лейтенант? Твою выгоду я вижу, а своей пока различить никак не могу – даже под микроскопом. Назови хотя бы одну причину, чтобы не убивать тебя?

– Твоё тело? – предположил он.

– И что не так с моим телом? – не понял его я, – Живет, растёт, питается, развивается. С тобой или без тебя, оно и дальше будет этим прекрасно заниматься.

– Оно неправильно развивается, – возразил он, явно намекая на мою худосочность по сравнению с собой. Намёк мне не понравился, и он явно это понял, потому что торопливо добавил, – И без меня тебе ни за что не преодолеть Первого Порога.

– Первого порога? – переспросил я, невольно поддаваясь всей этой псевдо-китайской театральщине. В памяти живо всплыло воспоминание, как мы в первый раз познакомились с Диком.

– Десятка в теле, дядь Дим, – едва слышно шепнула Валтора, которая, похоже, уже очень неплохо пошарилась в моей голове, – Задание Системы: десятка во всех характеристиках.

– Ладно, – чуть поразмыслив, сказал я, – Причина стоящая, но неравноценная. С одной стороны – твоя помощь, с другой – моя смерть.

– Никто не говорит о смерти, – чуть высокомерно бросил он, – Просто займёшь моё место и всё.

– И, победив меня, ты сможешь покорить Дух и подчинить Разум? – иронично спросил я, – Обжора, как думаешь, эта гора мяса сможет тебя покорить?

Пёс изобразил на морде презрительную гримасу, словно говоря: “Ну, пусть попробует”. При взгляде на него, на лице Шош Кана отобразилась нотка сомнения.

– А тебя, Валторочка, неужели сможет подчинить этот трёхтысячелетний мужлан?

– Не думаю, – задумчиво ответила она, оценивающе глядя на растерявшего всякую уверенность здоровяка.

– Полегче, ты! – не выдержал тот, – Ты, в конце концов, с целым кёрл-лейтенантом разговариваешь!

– Вообще-то я по званию майор. Так что мне твои лейтенантские звёздочки в х…, – я осёкся, искоса глянув на навострившую ушки Валтору, и продолжил, уперевшись холодным взглядом ему в переносицу, – Никуда не впёрлись, в общем.

Бедный Шош Кан сдулся окончательно. Плечи его поникли, а глаза уткнулись в пол.

– То есть ты мне не дашь поединка, майор? – глухо спросил он.

– Дам, – удивил я его и указал на своих друзей-соратников, – Просто чтобы они потом не пеняли мне понапрасну, что я тебя авторитетом задавил. Какого поединка ты хочешь?

– Рукопашный бой! – он поднял голову и глаза его загорелись азартом и предвкушением битвы, – Кулак в кулак и никакой стали или огня.

– Договорились, – кивнул я и плазмоган из моей ладони испарился так же быстро, как и появился, – Хочешь честного боя? Будет тебе честный бой.

Мы встали друг напротив друга, ожидая сигнала к поединку. Шош Кан, слегка воспрявший духом после проигранной словесной дуэли, глядел на меня зло и решительно. Любому из нас было понятно, что он жаждет доказать прежде всего самому себе: всё произошедшее – лишь нелепая случайность. Его застали врасплох, угрожали окончательной смертью, унизили в конце концов. Лишь утолённое чувство мести сможет стереть из его памяти пережитое унижение.

Не знаю, чем он занимался, находясь все эти тысячи лет в теле призрака, но звание кёрл-лейтенанта ему дали явно не за выдержку и хладнокровие. Слишком вспыльчив, слишком горяч, слишком импульсивен и порывист. Возможно, в его время это считалось нормальным и правильным, кто знает, но все эти бурления чувств позволяли легко прочитать его намерения ещё до начала боя.

Прозвучал гонг, и он полетел на меня. Полетел в прямом смысле этого слова, по воздуху, словно выпущенный из пращи камень. Подшаг с поворотом, моя ладонь легонько подталкивает его в спину, будто благословляя на дальнейшие подвиги, и огромная туша с удвоенной скоростью улетает вдаль, чтобы через секунду со страшным грохотом врезаться в стену.

Видимо, урок пошёл ему впрок, потому что больше летать кёрл-лейтенант не пытался. Вместо этого он, подобно взбесившемуся и до бровей нажравшемуся стероидов Тони Джа, набросился на меня, молотя кулаками, локтями, ногами и коленями. Почему я вспомнил про Тони Джа? Да потому что стиль моего противника до мельчайших подробностей напоминал тот, что показывал в кино тайский киноактёр. Не сказать, что я великий знаток муай-тай, но сама геометрия человеческого тела предполагает не слишком много реально эффективных вариантов искусства кулачного мордобоя.

Поначалу моей задачей было просто уворачиваться и не попадать под его прямые, жёсткие удары, способные проломить бетонную плиту, вплетая его действия в свой рисунок боя. Потом я поймал ритм и начался настоящий танец. Чем дальше, тем больше удовольствия приносил мне наш поединок. Рисунок его проявлялся всё чётче, предвидение становилось глубже, а поначалу немного скованные движения приобретали всё большую лёгкость и эффективность.

Наконец я вошёл в транс и Шош Кан из грозного соперника тотчас превратился в великолепного спарринг-партнёра. Он не делал ошибок и это было… прекрасно. Потому что нет никакой радости в том, чтобы подловить на ошибке того, кто помогает тебе достичь новых вершин. Здесь заложен тот же смысл, что и в пилотаже: перекрутить, перевертеть, перефинтить, а самое главное – передумать. А уж про высший пилотаж и “собачью свалку” мне рассказывать не надо, – кто летал на МиГ-17, тот меня поймёт.

Так что крутились мы и вертелись ровно столько, сколько было нужно мне. А потом я обозначил “смертельное касание”, и бой на этом завершился. Шош Кан застыл на секунду, а затем… согнулся в поклоне: подбородок прижат к груди, спина прямая, а руки запястьями прижимаются к пояснице. Вероятно, какое-то ритуальное приветствие из их Империи Пяти Звёзд.

– Мастер Дим, – торжественно пророкотал он, – Сегодня моя Падающая Звезда уступила твоей Текучей Воде. Признаю своё поражение.

Я коротко, на европейский манер, поклонился в ответ, пряча за маской холодной невозмутимости пылающий в груди огонь. Впервые в моей жизни кто-то признал меня мастером единоборств, и это было, чёрт возьми, приятно.