- Хорошо, - говорит Себ в свой микрофон. - Чем больше вы наебенетесь, тем лучше мы будем звучать.

      Джаспер начинает интро к нашему последнему хиту на своих барабанах, а я закрываю глаза и позволяю ритму течь сквозь меня. Он вибрирует в груди, как будто мое сердце следует ритму Джаспера.

      Грег присоединяется на басу.

      Затем Себ берет вступительные аккорды на своей гитаре.

       Начинается все с оглушительного взрыва пиротехники на сцене, словно огненная стена, окружающая нас, и предвкушение публики того, что вот-вот сорвется с моих губ, успокаивает нервы.

      Я рожден для этого. Это всегда было моей судьбой, и я не променял бы это ни на что на свете. Но где-то там, в этой толпе, надеюсь, есть мужчина, которого я когда-то любил достаточно, чтобы так считать.

      Я намеренно добавляю хрипотцу в свой голос с первыми строками.

Сердце кровит,

Разрываясь на части

      Публика в восторге, и именно поэтому я делаю то, что делаю. Ради таких моментов. Я владею сценой и каждым человеком, что меня слушает.

      Но пока мы исполняем песни из нашего сет-листа, и я расхаживаю по сцене, делая своё дело, мы всё ближе к неизбежному моменту, когда нам пора уходить со сцены.

      Я не могу не думать о том, будет ли Шерлок ждать меня.

      Чем больше я думаю о том, что его нет, тем сильнее напрягается мой голос. До такой степени, что Себ делает перерыв между песнями, с условием, что ему нужно попить воды. Он приносит её мне.

      - Забудь о нем, чувак. Сосредоточься на том, что перед тобой.

      Я делаю это уже десять лет, в попытках добраться сюда.

      Это должно было стать концом всех стараний.

      Я вглядываюсь в толпу, надеясь найти хоть одну рыжую шевелюру, торчащую под палящим солнцем пустыни.

      Здесь слишком много людей. Они все набились в огороженное пространство, как сардины в бочке.

      Он может быть где угодно.

       Или нигде.

      Себ прав. Нужно забыть о нем и сосредоточиться.

      Если он здесь, то заслуживает лучшего выступления в моей жизни.

      Если его нет, фанаты заслуживают того же количества энергии, что и Шерлок.

      Я краду воду у Себа.

      Ему все равно.

      Я от всей души пою остальные песни из сет-листа, а затем мы доходим до новой. Той, которую никто раньше не слышал.

Прошло десять лет

Как я видел тебя,

      Хотел говорить с тобой,

Довести до конца

Десять лет

      Бесконечного пива,

Скучаю, как никогда,

      Всегда сдают нервы,

Просто обнять тебя,

Хоть на краю света.

      Я понимаю, что мы теряем часть публики, но мне всё равно. Эта песня не для них. Она для парня, в которого я по уши влюбился в семнадцать лет. С которым распрощался в восемнадцать. И для мужчины, которым он стал сейчас. Кем бы он ни был.

      В моём воображении он окончил Уортон и стал каким-то важным финансовым директором какой-нибудь компании.

      Он все тот же Шерлок. Внешне ботаник, а внутри уверенный в себе парень.

      Мы приберегли наш самый большой хит напоследок, так что все нормально, но не знаю, как они отреагируют на рок-версию песню Кэти Перри.

      Себ смотрит на меня ты мне должен взглядом прямо перед тем, как обратиться к публике.

      - Не судите нас за следующую песню. Мы проиграли пари.

      Я показываю ему средний палец, и толпа приходит в неистовство.

      Для Кэти Перри есть причина. Я не скрытый поклонник поп-музыки.

      Так уж получилось, что год выхода этой песни совпал с годом, когда мы с Шерлоком начали встречаться. Из-за того, сколько времени она звучала в эфире, она всегда напоминает мне о нём.

      А когда мы начинаем петь «Подростковая мечта», толпа, к моему удивлению, сходит с ума ещё больше. Они начинают подпевать до такой степени, что мне вообще не нужно петь.

      Кто бы мог подумать, что Кэти Перри станет таким хитом на рок-фестивале? Я искоса смотрю на Себа, и он выглядит таким же растерянным, как и я.

      Мы пожимаем плечами и продолжаем отрываться под песню, целевая аудитория которой - девочки-подростки.

      На самом деле это очень весело, но я никогда, никогда не признаюсь в этом вслух. Мне нужно защищать свой имидж рок-звезды.

      Когда мы начинаем последнюю песню, крики становятся оглушительными. Эта песня попала в чарты и её крутили до изнеможения на радиостанциях и стриминговых сервисах.

      Аплодисменты. Фанатская любовь. Вот ради чего живут музыканты.

      Я изображаю рокера, наклоняясь вперед, обхватив микрофон обеими руками и выкрикивая слова песни.

      Мои бедра двигаются, я трясу задницей и работаю на сцене, как стриптизерша, только без шеста. И, э-э, без стриптиза. Хотя, я и так практически голый.

      Уверен, любой в первом ряду может увидеть очертания моего члена сквозь штаны.

       Когда Себ присоединяется к припеву, я подхожу к нему, и мы встаем спина к спине.

      Джасперу такое некомфортно, поэтому я делаю так только с Себом. Это заставляет таблоиды думать, что между нами что-то происходит, потому что, знаете ли, два гея, узнавшие друг друга без секса - это невозможно.

      Мы не то чтобы опровергаем слухи, но это скорее маркетинговый ход, чем что-либо еще.

      Если бы это было правдой, мы были бы худшими бойфрендами на свете. Мы изменяем друг другу.

      Много.

      Когда песня заканчивается, мы все четверо тяжело дышим.

      Мы благодарим и желаем зрителям отличного фестиваля, и только когда мы уходим со сцены, я позволяю себе снова подумать о Шерлоке.