- Зачем я здесь?

      Я сдуваюсь. У меня болит голова, я устал, и не хочу сталкиваться с этим прямо сейчас, но нужно. Я подхожу к кровати и сажусь на край, пока Эндрю садится. Он такой красивый и молодой.

      Я идиот.

      - Возможно, я сделал кое-какую глупость.

      - Ну, ты меня не трогал, так что это пока неправда. По крайней мере, так утверждает твой менеджер.

      Я вздрагиваю.

      - Ты слышал?

      - Зал был маленьким, и он, вроде как, кричал, так что да.

       - Он зол на меня, но не из-за тебя. Уверен, ты видел, что обо мне писали в новостях. Ну, это, фото.

      - Как думаешь, почему я так быстро согласился полететь с тобой? - Эндрю лукаво улыбается, но тут же осекается, когда понимает, что все гораздо серьезнее.

      - Эта фотография была сделана без моего согласия. Я даже не знал, что он ее сделал.

      - Правда? Я думал, это пиар-ход.

      - Нет. И я чувствую себя немного… - Потерянным.

      - Оскверненным? - подсказывает он.

      Это слово тоже подходит.

      - Торн сказал, что мне нужно перестать заниматься дешевыми трюками и повзрослеть. Я хотел доказать ему, что способен на настоящие отношения, вот почему...

      Эндрю ерзает, как будто ему неудобно.

      - И поэтому пригласил стриптизера поехать с тобой в отпуск?

      - Я же говорил: глупость. А теперь ты здесь, меня грызет чувство вины, и это просто неправильно - использовать тебя, чтобы что-то доказать человеку, который на меня зол.

      Он начинает смеяться.

      - О, милый. Ты ведь знаешь, почему на самом деле этот мужчина так злится, верно?

      - Да, потому что я делаю его работу в десять раз сложнее, чем она должна быть. Раньше меня это никогда не беспокоило. В смысле, мы же платим ему не просто так, но...

      - О, милый, наивный мужчина. Я понял всё в ту же минуту - нет, в ту же долю секунды, - как только он увидел тебя под руку со мной. У меня было ощущение, что он вот-вот помочится на тебя и пометит свою территорию.

      - В смысле?

      - Этот мужчина влюблен в тебя.

      Я фыркаю.

      - Ого, ну тут ты промахнулся по полной. Торн - натурал.

      Эндрю моргает, глядя на меня.

      - Брехня. Ты видел его лицо, когда мы ехали в машине, а ты гладил меня по ногам - со стороны это выглядело так, будто ты мне дрочишь? Клянусь, он был готов вышвырнуть меня из машины прямо в снег.

      О чем, блядь, он говорит?

      - Поверь мне на слово. - Он касается моей руки. - Я знаю, как ведут себя ревнивые мужчины.

      - И как же?

      - Как неандертальцы. Ты, правда, думаешь, то все эти расспросы в самолете были нужны ему?

      Я качаю головой.

      - Нет, он сделал это, чтобы доказать мне, что я самый большой тупица на свете.

      Эндрю вскакивает и снимает шубку.

      - Ладно. Вот что сейчас произойдет. Мы вздремнем, потому что ты прав насчет усталости. А сегодня днем ​​я покажу тебе, что именно имею в виду.

      - Подожди, ты остаешься? Даже после того, как...

      Он забирается под одеяло.

      - Не буду врать: я разочарован тем, что у меня не получится заняться с тобой сексом. Но я с радостью останусь просто как друг и помогу тебе.

      - Поможешь мне, в чем именно?

      - Осознать, что я прав. А уж потом ты сможешь распорядиться этой информацией как захочешь.

      - Торн не влюблен в меня. – Не влюблен. Этого не может быть.

      И всё же что-то внутри меня надеется, что это правда, ведь одной ночи в его объятиях мне оказалось мало.

      Никогда - ни разу в жизни! - я не чувствовал себя в такой безопасности, как в ту ночь с Торном.

      Фантазии о том, чтобы пережить это снова... чтобы это чувство стало постоянной частью моей жизни... Мне просто необходимо знать: возможно ли это?

Глава 5. Торн

      Себ и стриптизер исчезли в своей комнате, как только мы приехали, и с тех пор не вылезали из постели.

      Не они одни. Все крепко уснули, когда мы приехали, и только я встал, поискать кофе.

      Может, это и к лучшему. Побыть одному - то, что нужно, чтобы привести мысли в порядок и забыть о Себе, туре, прессе... обо всем. Но особенно о стриптизере, согревающем сейчас постель Себа.

      Большие кованые часы над огромным камином в парадной гостиной этой «хижины», то есть невероятно большого горного шале, показывают, что уже чуть больше полудня, а это значит, что я поспал всего несколько часов. И это были беспокойные часы.

      Совсем не похоже на то, как засыпать прошлой ночью с Себом в объятиях. Не думаю, что когда-либо спал лучше, чем когда он был в моих руках.

      Я мог бы сослаться на усталость от того, что не спал всю ночь, пытаясь удалить его фотографию, но знаю, что это из-за него. Все из-за него.

      А я-то по глупости думал, что смогу провести этот отпуск с Себом, пока все остальные будут увлечены сексом. Может, я и не смогу заполучить Себа так, как мне хочется, но всегда с радостью приму все, что можно. Провести эти две недели в снегах, не имея больше никаких занятий… я думал, мы сможем покататься на лыжах, выпить у камина… думал, сможем поговорить. Я с нетерпением ждал этого.

       Теперь это затмевает милая штучка с потрясающими ножками и симпатичным личиком.

      Я нахожу кофемашину на кухне и завариваю себе чашку, чтобы взять её на заднюю террасу.

      Там есть кострище и одеяла, и я определённо нашел место, где буду прятаться следующие две недели. Хотя, к тому времени, как разжигаю этот чёртов костер, мне почти приходится возвращаться в дом, чтобы разморозиться.

      Я закутываюсь в плед и сажусь в один из шезлонгов. Теплый кофе, горный воздух и потрясающий вид на заснеженный лес... ммм, я мог бы к этому привыкнуть.

      - Ты умеешь разводить костер?