- Так это Райдер? - Спрашивает Эндрю.

      - Нет. Короче, я, можно сказать, дружу со всеми ними, и мне, возможно, удалось - не без помощи шантажа - заполучить эту хижину на две недели. Он прячется здесь уже почти два года, и его до сих пор никто не нашел.

      - Шантаж? - переспрашиваю я.

      - Ага. Ну, знаешь: громкий распад бойз-бенда, бла-бла-бла, драма, бла-бла-бла. Остальные ребята из «Одиннадцать» разыскивают его. И я, возможно, воспользовался этим в своих интересах.

      Я улыбаюсь своему лучшему другу.

      - Я начинаю волноваться. Ты заставляешь нас исполнять песни Кэти Перри на концертах, ты подружился с бойз-бендом. Ты же не пытаешься превратить нас в поп-группу, а?

      Кэш молчит слишком долго - дольше, чем мне хотелось бы.

      - Да ладно, с твоей уродливой рожей попса тебе всё равно не светит.

      - Отъебись, я могу вытянуть что угодно. - Хотя уверен, они бы захотели, чтобы я сбрил бороду и подстриг волосы, если бы это было так.

      - О, так ты готов включить немного попсы в следующий альбом? - Спрашивает Кэш.

      - Беру свои слова обратно. Я слишком уродлив для попсы.

      Снегоуборочная техника, должно быть, прошла здесь ночью, потому что сейчас, когда солнце встает над заснеженными просторами, единственная дорога, петляющая по холмистой местности, окружена сплошным белым покрывалом.

      Пока мы едем по извилистым дорогам, пейзаж за окном являет собой картину невероятной красоты. Вдали виднеется заснеженная гора, из-за вершины которой пробивается солнечный свет. Предрассветная тишина и ни души на дороге создают особую атмосферу.

      Здесь... так умиротворенно.

      Этот отпуск - именно то, что мне сейчас нужно.

      Мы подъезжаем к массивным воротам, Торн открывает окно со стороны водителя и набирает код.

      Эндрю поеживается от холодного воздуха, наполняющего салон. На нем шубка, но ноги совершенно голые.

      Я притягиваю их к себе на колени и растираю, пытаясь согреть.

      - Приехали, - ворчит Торн с переднего сиденья, но машина не трогается с места. Он хмуро смотрит на меня в зеркало заднего вида.

      Я вопросительно приподнимаю брови.

      Какими бы ни были наши «гляделки», он первым отводит взгляд и снова переключает внимание на дорогу.

      От въездных ворот до самого дома - кажется, целые мили; и когда я говорю «дом», это еще мягко сказано.

      Я присвистываю, когда в поле зрения появляется это деревянное сооружение.

      Это не хижина. Ни в каком мире эту махину нельзя было бы назвать хижиной.

      - Охренеть, - шепчу я, когда мы вылезаем из машины.

      - И не говори, - отзывается Эндрю. - Тут просто дубак. - Он даже не задерживает взгляд на потрясающем пейзаже, а прямиком направляется к входной двери.

      - Неплохо, да? - Кэш подталкивает меня локтем. - Пойду, впущу твою игрушку, пока не отморозил все важные части, которые тебе понадобятся, чтобы повеселиться с ним.

      Я улыбаюсь так, словно не могу дождаться, потому что именно это я и должен чувствовать. Вместо этого не могу перестать сожалеть о том, что разочаровал Торна. Не знаю, чем это отличается от других случаев, когда я это делал, но это так.

      Может, дело в том, что, когда разразился скандал, он почти всю ночь не спал, пытаясь всё уладить, и вот как я его за это «благодарю».

      Неужели именно так выглядит взросление и пробуждение совести? Не скажу, что я от этого в восторге.

      - Все разбираем свои сумки! - окликает нас Торн. - Мы все в отпуске, а это значит, что здесь никто из вас - ни одна ваша задница - не является «звездой». Каждый тащит свой груз сам.

      Я достаю свою сумку из багажника и вдыхаю горный воздух, но Торн снова бросает на меня неодобрительный взгляд, поэтому я торопливо пересекаю скользкую подъездную дорожку и врываюсь в дом.

      И тут я сталкиваюсь с Эндрю. В буквальном смысле. Он словно приклеился ко мне.

      - Где наша комната? - Он просто брызжет энтузиазмом.

      - Главная спальня для всех нас под запретом, - говорит Кэш. - А все остальные - к вашим услугам.

      Эндрю берет меня за руку.

      - Пойдем.

      Я следую за ним и поднимаюсь по лестнице. Он не дает мне возможности толком рассмотреть дом. Повсюду деревянная обшивка и огромные окна, высокие потолки с резкими диагональными изломами - просто мечта архитектора.

      Он тащит меня по коридору в последнюю комнату слева.

      Окна от пола до потолка на двух стенах выходят прямо на горы - на лоно дикой природы.

      Теплые тона, собственный камин и отдельная ванная комната... идеально.

      Я заглядываю в гардеробную, чтобы убедиться: это точно не главная спальня хозяев? Ведь это самая потрясающая комната, в которой мне когда-либо доводилось бывать, а это о многом говорит. Мы останавливались в лучших отелях мира. Но это место уделывает их всех в пух и прах.

      В комнате нет ничего, что могло бы напоминать личные вещи, и меня это вполне устраивает.

      Я запихиваю сумку в шкаф, а когда выхожу обратно, Эндрю сидит на кровати без обуви, в распахнутой шубке, а его рука засунута в шорты. Я прикусываю язык.

      - Присоединишься ко мне? - Его сексуальный и хрипловатый тон заставляет мой член встать, но если я лягу с ним в постель, всё пойдёт точно так же, как и со всеми моими предыдущими перепихонами.

      - Я… э-э… хочу. Но ты разве не устал? Мы практически всю ночь на ногах, и это не весёлая ночь с наркотиками, от которых не спится. Может, сначала вздремнем?

      Он выглядит растерянным, и я не могу его винить.

      Мне нужно убираться отсюда.

      - Ты отдохни. Я схожу, посмотрю, не нужна ли помощь парням, и, может, осмотрю это место.

      - О. Ладно.

      Что. Со. Мной. Не. Так?

      Я разворачиваюсь и собираюсь уйти, когда тихий голос Эндрю останавливает меня.

      - Себ?

      Я бросаю на него взгляд через плечо.