- Нет, - радостно отвечает Лемон... Черт, Эндрю. - Мне просто нравится этим заниматься.

      - Секс-позитив, - отвечаю я. - Мне нравится. Ты бы знал, что это такое, если бы тебе хоть раз перепало, Торн.

      - Должно быть, это хорошие деньги. - Торн отпускает очередной колкий выпад, пока наш бортпроводник приносит ему привычный скотч со льдом.

      Эндрю улыбается так, словно намек Торна вовсе не является до одури бестактным.

      - Это, конечно, не гонорары рок-звезд, но в удачную ночь я могу заработать от одной до двух тысяч.

      Выпивка Торна разлетается во все стороны, когда он чуть не давится ею.

      - За ночь?

      - Пять ночей в неделю. Я неплохо устроился.

      Торн быстро подсчитывает в уме.

      - В среднем полторы тысячи, умноженные на пять - почти четыреста тысяч в год.

      Я фыркаю.

      - Разве это не больше, чем мы тебе платим?

       Эндрю хихикает.

      - Только не говори Налоговому управлению. Не думаю, что мне подойдет тюремный апельсиновый.

      - Апельсин - это новый лимон, - язвительно замечаю я.

      Полет займет всего пару часов, и сейчас раннее утро, поэтому в салоне тихо, но я все время чувствую на себе пристальный взгляд Торна. Понимаю, что он разочарован моими действиями, он заставляет меня чувствовать себя жутко неловко, ну его на хер.

      Вот почему, когда Эндрю накрывает нас одеялом и тянется к моему члену, моим первым побуждением является оттолкнуть его.

      - Прости, - шепчу я. - Просто... только не здесь, ладно?

      Он выглядит озадаченным, но кивает.

      - Ты устал? Тебе стоит поспать. - Я раскрываю руки, чтобы он мог устроиться поперек сидений и положить голову мне на колени.

      - Спасибо. Ты милее, чем я думал, - шепчет он.

      Да уж, за мной, возможно, закрепилась репутация человека, ведущего себя совершенно иначе, чем сейчас; и не так давно я, вероятно, без возражений принял бы молчаливую дрочку прямо на глазах у товарищей по группе, но сейчас хочу, чтобы всё было по-другому. Мне необходимо, чтобы всё было по-другому.

      Я рассеянно перебираю пальцами обесцвеченные светлые волосы Эндрю, пока он отдыхает, и откидываю голову на спинку кресла, пытаясь тоже немного поспать, но всё бесполезно. Всё из-за этого пристального взгляда. Я поднимаю голову и встречаюсь глазами с Торном.

      Блядь, его голубые глаза такие яркие.

      Я ощущаю всё, что исходит от него. Гнев. Разочарование. Но у меня нет сил с ним бороться.

      Он бросает взгляд на Эндрю, и, клянусь, его глаза зеленеют от ревности, но этого не может быть.

      То, что мой член реагирует именно на эту мысль, а не на голову парня, лежащую у меня на коленях, тоже кажется какой-то мистикой. Когда взгляд Торна снова скользит вверх, возвращаясь к моему лицу, между нами что-то проскакивает.

       Не знаю, что именно, но это сбивает с толку. Я никогда не видел Торна в таком свете. Я даже не думаю, что видел его испуганным. Но что-то тут определенно есть.

      Или же я просто вымотан за последние сутки и накручиваю себя, потому что, возможно - лишь возможно, - Торн сейчас единственный человек в моей жизни, служащий для меня опорой.

      Губы Торна приоткрываются, как будто он собирается что-то сказать, но тут с задней части самолета раздается женское хихиканье, и наша связь, или что бы это ни было, обрывается.

      Я поворачиваюсь на своем сиденье и вижу, что Джаспер, в отличие от меня, принимает предложение своей фанатки «пошалить» в самолете. Мы игнорируем эти выходки и делаем вид, будто ничего не происходит.

      Путешествуя с парнями, мы все повидали немало сексуальных приключений и всякого дикого дерьма. Мы быстро научились не обращать внимания на то, чем занимаются остальные, но звуки, доносящиеся от Джаспера и его случайной подружки вот уже две недели, напоминают мне о той жизни, которую я - как только что пообещал Торну - пытаюсь оставить в прошлом.

      Сон не идет ко мне, и к моменту приземления в Монтане я уже совершенно измотан. Вдали брезжит рассвет; нас встречает целая команда помощников на, пожалуй, самом крошечном частном аэродроме во всех Штатах.

      Они берут наши сумки и ведут нас к арендованным «Эскаладам». Как только открываются двери и нас обдает ледяным воздухом, мы все дружно ахаем.

      - О, святая матерь божья! У меня сейчас яйца втянутся внутрь! - шипит Эндрю. - Может, мне стоило заехать домой и взять с собой какую-нибудь одежду?

      - Я тебе что-нибудь куплю.

      Мы поспешно запрыгиваем в ожидающие нас машины.

      Торн садится за руль нашего внедорожника; Эндрю и я занимаем самый задний ряд, а Кэш с Локком располагаются посередине.

      Остальные четверо садятся во второй.

      - А где именно находится это место? - спрашиваю я Кэша.

      - В долине близ Одинокой горы.

       Я хмурюсь.

      - Мы едем в какую-то глушь в Монтане. Уверен, что владелец нас не прикончит?

      Кэш смеется.

      - Он бывший участник «Одиннадцать». Самое страшное, что он может сделать - это убить нас своими ужасными танцевальными па в стиле бойз-бендов.

      - О, обожаю «Одиннадцать». - Эндрю подпрыгивает рядом со мной. - А кто именно?

      Кэш смотрит на Эндрю, и я узнаю это выражение лица. Брови нахмурены, губы поджаты. Он пытается решить: соврать или сказать правду.

      - Это не имеет значения, потому что он сказал, что его все равно там не будет.

      Я выпрямляюсь.

      - Как тебя вообще занесло в компанию «Одиннадцать»? Где я был, когда это случилось?

      Кэш поворачивается ко мне.

      - Помнишь, как мы познакомились с ними несколько лет назад на благотворительном концерте «Джойстар»?

      Я пытаюсь вспомнить.

      - Вообще-то, если подумать, кажется, ты не задержался там надолго после нашего выступления. В общем, их люди передали Торну свои контакты. Именно так мне удалось уговорить Райдера записать вокал для нашего альбома «Кровоточащее сердце».