Я поник.

      - Мне нужно было оттуда выбраться. У всех с собой фанатки, а у Кэша – жених.

      - Ах. Не могу представить, что отдых с компанией парочек был бы веселым.

      - Не могу представить, что жить здесь в одиночестве тоже весело.

      - У меня рядом семья. А у тебя кто?

      Никого. Вот кто.

      - Ты? - шучу я.

      Он смеется в свою чашку с какао.

      - Только на следующий час, а потом я отвезу тебя туда, где тебе самое место, и не буду мешать группе.

      - Ты не можешь прятаться вечно.

      Его глаза сужаются.

      - Ты, правда, думаешь, что Голливуд примет меня обратно с распростертыми объятиями? Посмотри на меня. Я не совсем воплощение Голливудского гламура, больше нет.

      - Ходят слухи, что остальные парни из «Одиннадцать» пытаются вас всех снова собрать вместе.

      Он усмехается.

      - К черту все это. Где они были, когда моя сольная карьера пошла прахом? Где они были, когда я обратился к ним? Знаешь, Денвер не отвечает ни на один из моих звонков с того последнего вечера, как мы были в туре? Никто из них не имеет права выбирать, когда им удобна дружба.

      Ладно, возможно, я ошибался, говоря, что в распаде группы не было никакой драмы.

      - Уверен, они все еще заботятся о тебе. Невозможно работать с людьми так долго и при этом не иметь особой связи. Вы можете отдалиться друг от друга и пойти разными путями, но они всегда будут твоей группой. У меня есть клиенты, которыми я раньше управлял, и каждый из них важен для меня. Тебе стоит послушать, что говорят Харли и остальные.

      Дружелюбие полностью исчезает, и я почти ожидаю, что он вышвырнет меня обратно на улицу, на холод, и скажет, чтобы я шел домой босиком.

      - Ты собираешься сдать меня и рассказать им, где я?

      - После того, как ты спас меня от переохлаждения и смерти? Нет, думаю, я у тебя в долгу.

      - Хорошо. Потому что я тебя за это накажу.

      - Я думаю, тебе стоит прийти в дом, пообщаться с Кэшем и просто провести время. Приходи, отпразднуй Голливудское Рождество, и, может быть, немного вспомнишь свою прежнюю жизнь. Возможно, тебе захочется вернуться.

      Он отпивает из кружки, а затем вытирает молоко со своей густой бороды.

      - Я подумаю.

      Все в нем изменилось, и это потрясает воображение.

      Я почти хочу не сдерживать свое обещание и позвонить Харли Валентайну прямо сейчас, потому что в глазах Мейсона есть что-то грустное, что меня беспокоит. Наверное, хорошо, что здесь нет сотовой связи, иначе передо мной бы оказался разгневанный бывший участник бойз-бэнда.

       Мейсон, скрывавшийся все эти годы, пугает. Не он, а меня. От чего именно прячется Мейсон? От разбитого сердца? Кто-то причинил ему боль, или дело действительно в его карьере? Он, кажется, обижен на парней из «Одиннадцать», а я точно знаю, что они когда-то были очень хорошими друзьями.

      Мейсон смотрит на меня поверх кружки с какао.

      - Итак, как давно ты влюблен в Себа?

      Я давлюсь.

      - Что?

      - Или все дело в Кэше? Я так понял, что он уже давно помолвлен, а ты все еще их менеджер, так что моя дедукция подсказывает, что это Себ.

      - Почему я должен быть в кого-то влюблен?

      - Потому что я не знаю ни одного человека, который прошел бы три мили по морозу, чтобы оказаться подальше от счастливых пар, если только он не влюблен в кого-то из них. Насколько я знаю, единственные геи в группе - это Кэш и Себ. В смысле, я думаю, ты мог бы быть влюблен в натурала, но у меня создается впечатление не безответной любви, а не неразделенных чувств.

      Я неловко ерзаю на стуле.

      - Кажется, мне больше не нравится этот разговор.

      Мейсон улыбается, и, наконец, я вижу того Мейсона, которого знает весь мир.

      - Ты только что раскрыл свои карты, - замечаю я.

      - Как?

      - Ты следишь за голливудскими сплетнями, а значит, скучаешь по ним.

      Мейсон качает головой.

      - Это не значит, что я принадлежу тому миру. Я не собираюсь возвращаться.

      За что бы он ни цеплялся, надеюсь, он найдет способ примириться с этим.

       Вот что происходит, когда позволяешь эмоциям разрастаться?

      Я мог бы дать Себу всё, что он хочет, но как только мои чувства выплеснутся наружу, их уже не вернуть. Если он действительно готов к чему-то настоящему, он должен обратиться именно ко мне.

      Я не совсем уверен, что он готов, но если буду молчать, как делал последние пару лет, он ни за что на свете не увидит, что у него есть шанс. Со мной.

      Меня не волнует, если это разрушит мою карьеру. Мне нужно, чтобы он знал, что у меня на сердце, иначе я могу оказаться там же, где сейчас Мейсон.

      Озлобленный. Одинокий. Живущий в глуши, надеясь, что мир забудет обо мне.

      Мне нужно понять, как открыться ему и рассказать, но эта поездка определённо не время для этого. Не тогда, когда он здесь с кем-то другим.

Глава 6. Себ

      - Где он? - Рычу я.

      Я уже час стою у окна, волнуясь, что Торн не вернется.

      Обе арендованные машины все еще стоят на площадке, а на улице ниже нуля.

      - Что происходит? - Джаспер зевает, спускаясь по лестнице после своего перепихона и дневного сна.

      - Торн пошел прогуляться, - говорит Кэш, наблюдая за мной с дивана перед камином. Локк использует колени Кэша в качестве подушки, читая книгу, и ни одному из них нет дела до того, что Торн может уже мертв, кто знает.

      - По снегу? - Спрашивает Джаспер.

      - Два часа назад, - уточняю я. - Он, наверное, там замерз. Буквально. Или потерялся. Когда он сказал, что идет прогуляться, я подумал, что он вернется через пятнадцать минут. Кто же так долго гуляет по снегу?

      - Он взрослый человек, - говорит Джаспер. - Почему тебя это волнует?