Ага.

      Конечно.

      Прекрасно.

      Сегодня вечером мы отыграем концерт, а завтра полетим в засратую Монтану, чтобы всем вместе провести Рождество в уединенном домике, принадлежащем одному знакомому Кэша, и к тому времени, как мы вернемся к гастролям в новом году, все будет забыто.

      Все в порядке.

      Все... в порядке.

Глава 3. Торн

      Все не так.

      Я чувствую.

      Это наш последний концерт в рамках тура по Штатам, мы заканчиваем там, где начали - в Лос-Анджелесе, но что-то не так. Отсутствует та искра, которую Себ обычно привносит на сцену.

      Пальцы Себа умело двигаются, когда он играет на гитаре, он берет правильные ноты, но он сам не свой. Неискушенному взгляду кажется, что он делает своё дело, и делает его блестяще. Но он как будто умирает внутри.

      Это не Себ.

      Я наблюдаю со своего обычного места за кулисами, всегда со стороны Себа.

      Группа заканчивает песню, и я подношу пальцы ко рту, чтобы громко свистнуть. Он слышит меня, и его темные глаза встречаются с моими. В них всегда светится высокомерие, но сегодня его нет. Я вижу только осторожного и робкого человека.

      Не хочу показаться бесчувственным к тому, что он переживает, но должен задаться вопросом, есть ли за этим что-то большее, чем фото. Сегодняшний скандал не был таким уж серьёзным. Сегодняшний концерт начался со свиста и насмешек, что было не очень приятно. Некоторые отпускали язвительные комментарии, и в интернете появились обсуждения и репосты. Но многие поклонники и представители индустрии встали на защиту Себа, обрушившись с критикой на тех, кто поделился этим снимком в социальных сетях.

       За пятнадцать лет работы в этой индустрии я заметил, что фанаты не понимают, что знаменитости тоже люди. Они не из тех, кто может заглушить весь негатив, и когда их личную жизнь нарушают - а это случается часто, - им говорят смириться и не быть такими чувствительными.

      Толстая кожа, безусловно, необходима, но у всех бывают моменты слабости. У всех. И за те четыре года, что я работаю в этой группе, Себ ни разу не сломался.

      Я хочу быть его опорой.

      Проведя с ним ночь, просто держа его за руку и засыпая рядом с ним, я еще больше размыл границы профессионализма, чем когда-либо прежде.

      Я так долго держался, но, наблюдая за страданиями Себа, мне приходится прилагать все усилия, чтобы сдержать себя. Не знаю, как мне удастся сохранить эту стену между нами в течение следующих двух недель, пока мы будем прятаться в снегах.

      Последнее, что я слышал, что Джаспер и Грег планируют взять с собой фанаток, чтобы как-то скоротать время. Кэш возьмет с собой Локка.

      Мы с Себом…

      Черт, я не могу нарушать свои правила, как бы мне этого ни хотелось.

      Прошлой ночью, когда он медленно перебрался на мою сторону кровати и прижался ко мне, я позволил этому случиться, хотя не должен был. Он спал и не осознавал, что делает. Ничего сексуального в этом не было, но это было более интимно, чем любой секс, который я когда-либо испытывал, и теперь моя нелепая одержимость им переходит на опасную территорию.

      Я знаю, как легко было бы превратить это в секс. Я размышлял, сколькими разными способами мог бы нарушить свои правила. Я бы точно знал, что сказать и как. Я бы знал, что сделать, чтобы затащить его в постель, потому что, честно говоря, это было бы не так уж и сложно.

      Чёрт, я видел, как он обменялся одним взглядом с фанатом, а потом получил сообщение с просьбой выгнать этого парня из комнаты. Он, мягко говоря, легкодоступен, но я не хочу быть для него просто какой-то шлюхой.

      Если бы мне когда-нибудь пришлось рисковать своей работой, это было бы не ради одноразового секса. Я бы хотел, чтобы он стал моим.

      Сет почти закончился, и между песнями какой-то придурок в первом ряду кричит Себу, чтобы тот снял штаны. Он игнорирует и играет как настоящий профессионал, но мое сердце болит за него.

      Парни завершают сет-лист обычным пиротехническим шоу, которое устраивают в финале. Они любят заканчивать шоу с размахом, и этот тур не исключение. На самом деле, я почти уверен, что это самый дорогой фейерверк, который когда-либо устраивала какая-либо группа в истории рока, и это о чем-то, да, говорит. По сцене летают огненные шары и всякая хрень. Я, честно говоря, удивлен, что до сих пор никто не пострадал.

      Но всякий раз, когда я пытаюсь сказать Кэшу, что, может, это уже чересчур, он напускает на себя драматический тон и говорит: «Это театр, дорогой». Затем смеется, потому что считает себя чертовски уморительным.

      После показательного выступления Себ протиснулся мимо меня, словно одержимый какой-то целью, забрав с собой гитару, хотя чехол от нее лежал прямо рядом со мной.

      - Себ?

      Он отмахивается.

      - А как же выход на бис? - окликаю я его.

      Он не останавливается.

      Кэш встает передо мной.

      - С ним все в порядке? Он был не в себе половину шоу.

      Кэш тоже заметил. Я надеялся, что все правильно понял, потому что беспокоюсь за него.

      Я посмотрел в ту сторону, куда исчез Себ.

      - Честно говоря, я не знаю.

      - Полагаю, тогда на бис играю я. - Кэш подходит к одной из запасных гитар Себа.

      - Ты справишься? - Спрашиваю я его.

       - Ты же знаешь. Можешь пойти и убедиться, что с ним все в порядке?

      - Уже иду. - Я проталкиваюсь сквозь толпу закулисных работников и техников, отчаянно надеясь, что Себ ушел в гримерку.

      Я вхожу и вижу, что он переодевается.

      Его голая задница и обнаженные мышцы широкой спины и плеч прямо перед глазами, и я не должен представлять, как прижимаю его к ближайшей стене и трахаю до тех пор, пока он не забудет обо всех своих проблемах. Но теперь мой мозг уже на этом пути, и член тоже подхватывает эту идею.

      Мне удается выйти из оцепенения, только когда он натягивает джинсы, а чистую футболку - через голову.

      - Во сколько рейс в Монтану? - спрашивает он.

      Я встречаюсь с ним взглядом, и если он и заметил, что я на него смотрю, то не подает виду. Его темные глаза холоднее обычного, и все еще чувствуется, что он на самом деле не в себе.