- Если все сделаешь правильно, больно не будет.

      - А вдруг я сделаю что-то не так? Я хочу, чтобы ты… как… во мне. Я просто… - Я - комок нервов.

      Так сексуально, Кэштон. Правда.

      - Я с тобой. - Шерлок берет ситуацию под контроль наилучшим известным ему способом. Он ставит меня на четвереньки, чтобы нам обоим было легче. Он нежен и нетороплив, и да, это охуенно неловко, приходится часто останавливаться и начинать сначала. Но он обладает мной, как никто никогда не обладал.

      У меня гнетущее чувство, что никто больше никогда не сможет.

       Не физически, а в том, как он любит меня. В том, какой он нежный и заботливый. В том, что я знаю: даже если мы расстаёмся, он навсегда останется в моём сердце.

      Завтра он уезжает в Филадельфию, а через несколько недель я отправляюсь в Голливуд.

      Я не хочу гнаться за своей мечтой без него, но отказываюсь удерживать его от осуществления его мечты. Нам по восемнадцать. Разумно покончить с этим сейчас. Мы слишком молоды и неопытны, чтобы пытаться поддерживать отношения на расстоянии.

      Когда он изливается в меня, я понимаю, что все кончено, и позволяю слезам пролиться.

      Шерлок переворачивает меня на спину и крепко целует. Я благодарен, что он не видит мои покрасневшие глаза и слезы на щеках. Его рука отвлекает от боли в груди, пока он дрочит мне, и этого ощущения достаточно, чтобы защитить меня от реального мира. Даже если я знаю, что это мимолетно. Ему не требуется много времени, чтобы подвести меня к краю, и когда он падает сверху, меня охватывает еще больше эмоций.

      Я понимаю, что навсегда останусь придурком, плачущим, потеряв девственность. Это совсем не похоже на рок-звезду.

      Я не могу этого скрыть, потому что вот-вот размажу сопли по его плечу. Это, наверное, хуже, чем плакать. Я шмыгаю носом, и Шерлок напрягается в моих объятиях.

      Он приподнимается на локтях и смотрит мне в глаза. Его рука убирает мои длинные волосы с лица, и он хмурится.

      - Что не так? Я сделал тебе больно? Ты должен был сказать мне...

      Я качаю головой.

      - Не сделал. - По крайней мере, физически. - Я просто… Ненавижу, что это в последний раз.

      - Технически, это был первый раз.

      Я выдавливаю из себя смешок.

      - Ни хрена себе, Шер...

      Он закрывает мне рот рукой.

      - Кэштон Алексис Кингсли. Не продолжай.

       Он страстно ненавидит свое имя, и не могу сказать, что виню его. Я понятия не имею, о чем думали его родители.

      Что касается меня, то мне не дали второго имени, поэтому в прошлом году Шерлок решил, что придумает его для меня. Оно меняется каждый раз.

      Шерлок нежно целует меня.

      - Я буду скучать по тебе. Пиздец, как сильно.

      - Я тоже. Может, мне лучше поехать в Нью-Йорк или...

      - Нет. Тебе нужно быть в Лос-Анджелесе.

      Он отстраняется от меня, и я уже скучаю. Когда он плюхается на спину рядом со мной, я без колебаний прижимаюсь к нему.

      Мы лежим в тишине, моя голова на его плече, его рука обнимает меня.

      - У тебя все получится, - говорит Шерлок. - Однажды имя Кэштона Беверли Кингсли будет звучать повсюду. И я смогу сказать: «Да, я лишил этого парня девственности».

      - Как мило с твоей стороны.

      Он сжимает меня в объятиях.

      - Мы поступаем правильно. Это взрослое решение.

      - Никогда не утверждал, что я взрослый, могу я взять свои слова обратно?

      - Нет.

      Я вздыхаю.

      - Я знаю, что это правильно, но, блядь... у меня сердце разрывается.

      - У меня тоже, - шепчет он. Шерлок переворачивается на бок, притягивая меня к себе, так что мы оказываемся лицом к лицу. - Давай заключим сделку. Когда ты станешь знаменитым и практически забудешь обо мне, мы снова встретимся.

      Я воспользуюсь любым шансом или предлогом, чтобы увидеть его, но я не наивен. Шансы на то, что у меня действительно получится, невелики, но мне нужно попробовать.

      Пытаться и терпеть неудачу лучше, чем не пытаться вообще и прочая вдохновляющая чушь.

      - Хорошо, но что значит стану знаменитым? Я что, должен выиграть «Грэмми» или что-то в этом роде? Потому что я почти уверен, что мы больше никогда не увидимся, если это основа славы.

       Шерлок поджимает губы.

      - Хм, нет. Ты можешь добиться успеха и без «Грэмми». А как насчет... - Его глаза блестят. - Если тебе когда-нибудь доведется выступить в «Долине смерти», я приду.

      - Но ты же ненавидишь «Долину смерти». Когда я затащил тебя туда в прошлом году, то думал, что мы расстанемся, настолько тебе там не понравилось. Ты сказал, что там жарко и противно, и, цитирую, «Слишком много пустыни для рыжего».

      Он ухмыляется.

      - Тем больше причин для меня поехать, когда ты будешь там. Я поеду специально ради тебя.

      - Это займет у меня максимум три года. - Надеюсь.

      - Тогда, думаю, увидимся через три года.

      - Обещаешь?

      - Отправлюсь хоть на край света.

      - Шерлок, я... - Не могу сглотнуть. Язык слишком толстый. - Я люблю...

      - Знаю, что любишь. Я тоже.

      Наши губы встречаются, и я пытаюсь ощутить его вкус. Его губы теплые и мягкие, а на вкус они как вишневый «Доктор Пеппер».

      Звук закрывающейся входной двери моего дома эхом разносится по коридору, и Шерлок отстраняется, широко раскрыв глаза.

      - Это твоя мама...

      - Кэштон, милый?

      - Блядь, - шипим мы и пытаемся одеться.

      Пока стою, в заднице что-то ноет, и я не думаю, что когда-нибудь к этому привыкну, но это того стоило. Наблюдая, как Шерлок натягивает штаны и рубашку через голову, я думаю... да, оно того стоило.

      Но теперь это омрачено воспоминанием о том, как он коротко поцеловал меня и в последний раз вылез из окна моей спальни.