- Я тебя не слышу. Принимаю душ. - Я снова опускаю голову под воду, но все еще слышу его.

      - Кэштон Эвелин Кингсли.

      - Это не мое имя, - напеваю я.

      Занавеска в душе срывается.

      - Из-за чего у меня неприятности? - Спрашиваю я как можно невиннее.

       - Не хочешь рассказать, куда ты спустил пятнадцать тысяч во время утреннего похода с Себом по магазинам?

      - Ты вроде сказал, лимит расходов без предупреждения составляет двадцать?

      Он складывает руки на груди.

      - Не в этом дело.

      - Я начинаю жалеть, что нанял тебя в качестве финансового менеджера группы.

      - Нет, не жалеешь.

      Я с трудом сглатываю.

      - Как сказать.

      Выключаю душ и тянусь за полотенцем, но Локк забирает его у меня.

      - Детка, - жалуюсь я, - я люблю тебя, но сейчас не время для этого разговора.

      Я думал, что могу спокойно потратить эту сумму. Даже не знаю, как он узнал.

      - Какого разговора?

      Я фыркаю и выхватываю у него полотенце.

      - Скоро узнаешь.

      - Ты же не купил мне снова целый гардероб, правда? У меня все еще есть одежда с бирками. Тебе нужно перестать тратить деньги легкомысленно, особенно на вещи для меня.

      - Нет, не нужно. И это была не одежда. И это не было чем-то легкомысленным.

      - Но это для меня?

      - Нет. - Ненавижу, что в конце повышается голос, поэтому убегаю в гостиную.

      - Кэштон Мюриэл Кингсли. - Он следует за мной.

      - Почему ты всегда даешь мне вторые имена, которые звучат по-женски?

      - Потому что могу. - Теперь Локк упер руки в бока.

      Он этого так не оставит.

      Я поворачиваюсь к нему.

      - Подумай хорошенько о том, что ты делаешь, Шерлок Эмерсон. Если будешь настаивать, это будет твоя вина.

       - В чем будет моя вина? Почему бы просто не сказать, что за нелепую штуку ты купил мне на этот раз?

      Я показываю на него пальцем.

      - Сам виноват.

      Вернувшись в гостиную, иду туда, где спрятал крошечную коробочку, чтобы Локк не смог ее найти.

      Когда я вытаскиваю ее, глаза моего парня расширяются.

      - Подожди...

      - Нет. - Я делаю ударение на Т. - Ты подтолкнул меня, и теперь должен отвечать за последствия. - Я делаю шаг к нему. - Когда таблоиды спросят об этом моменте, мне придется сказать им правду. Ты загнал меня в угол, пока я принимал душ, и потребовал, чтобы я раскрыл тебе свой секрет.

      - Кэштон... - Локк прикрывает рот рукой.

      Я подхожу к нему и опускаюсь на одно колено.

      - Мне придется сказать им, что я делал это голым, в одном полотенце, обернутом вокруг талии, и даже придется упомянуть, что член вывалился, потому что хотел поучаствовать. - Я поправляю полотенце.

      - Я так сильно тебя люблю, - все, что он говорит.

      - Хорошо. Это все равно ничего не меняет. - Я беру коробочку и поднимаю крышку, открывая платиновое мужское обручальное кольцо с двумя рядами мелких бриллиантов посередине.

      Локк тихо вздыхает.

      - Я планировал это с тех пор, как ты официально объявил о своем разводе.

      Я строил Грандиозные Планы. Планы на жизнь. И все они связаны с парнем, в которого я влюбился в семнадцать.

      Я бы отдал за него весь свой мир. Он - единственное, что важно для меня.

      Я люблю Себа и других моих коллег по группе. Я люблю свою гастрольную жизнь.

      Но Локка я люблю больше.

       - Я думал об этом моменте с тех пор, как нам исполнилось по восемнадцать, - шепчет Локк.

      - Я всегда любил тебя. Я никогда не любил никого другого. И знаю, что никогда не полюблю. Шерлок Майкл Эмерсон, ты женишься на мне?

      Он кивнул, и его глаза наполнились слезами.

      - Да. Да, Кэштон Оливия Кингсли, женюсь.

Колючее сердце. Глава 1. Торн

      Ничего хорошего не сулит утро, когда меня будит телефон, разрывающийся от звонков.

      Что мои парни натворили на этот раз?

      Люди полагают, что быть менеджером музыкальной группы - это сплошной гламур: все сливки славы, но без необходимости постоянно находиться в центре внимания.

      Они ошибаются. Глубоко ошибаются. Это все равно, что присматривать за кучкой неуправляемых студентов-разгильдяев.

      Не то чтобы мне это не нравилось. Нравится. Особенно парни из «Cash Me Outside».

      Они вкалывают как проклятые, а отрываются - с еще большим размахом, и именно эта «развлекательная» сторона жизни рок-звезд превращает мою работу в круглосуточную вахту.

      Я тянусь к телефону, лежащему на прикроватной тумбочке, и мысленно твержу: «Пожалуйста, пусть это Кэш сбежал со своим женихом, чтобы тайно обвенчаться. Пожалуйста, пусть это Грег или Джаспер замутили с очередной инстаграм-инфлюенсершей. Пожалуйста, пусть это будет новость, ради которой мне не придется вылезать из постели. Что угодно, только не… - Я смотрю на экран и бессильно обмякаю: - …ебаный Себ».

      Весь экран пестрит словами вроде «Нюдсы» и «Дикпик». Почему это дерьмо вечно случается посреди чертовой ночи?

      Я открываю сообщения и вижу фразу, которую терпеть не могу получать ни от кого из участников группы - Я облажался - но когда её пишет Себ, всё становится куда хуже.

      Потому что тут всплывает моя маленькая-премаленькая проблемка: я по уши влюблен в соло-гитариста нашей группы. Правда, широкой общественности об этом знать не положено.

      Никто не знает.

       Ночные сеансы дрочки с мыслями о Себастьяне Роузе всегда будут моим маленьким грязным секретом.