Себ появляется рядом со мной, и сколько бы раз я ни уговаривал себя смотреть на мерцающие языки пламени, пока огонь разгорается, знаю, это невозможно. Мой взгляд притягивается к нему, как и всегда.

      У него усталые глаза, и он выглядит изможденным.

      - Итак, у Эндрю есть безумная теория.

      Значит, наболтал.

      - Я слышал. Твое развлечение явно под кайфом. Очень, очень сильно.

      Себ фыркает, и изо рта у него вырывается облачко пара.

      - Я тоже так думал.

      Я отворачиваюсь обратно к огню.

      - Рад, что мы это прояснили. Хороший разговор. Теперь можешь возвращаться в дом.

      Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, перестань меня мучить. Я хочу рассказать ему все. Хочу сломаться и признаться, как сильно люблю его последние пару лет, но не могу. Я не готов рисковать всем. Может, после тура я смогу сделать шаг назад и взять отпуск, чтобы решить, чем хочу заниматься и как. Группа должна быть в состоянии найти нового менеджера, не беспокоясь о том, чтобы успеть на все концерты в сжатые сроки, без контроля организаторов.

      - Да не собираюсь я возвращаться в дом, - говорит Себ. - Сегодня я кое-что понял.

      - И что же?

      Он подходит ближе, и я ловлю себя на том, что затаил дыхание.

      - Я хочу, чтобы он оказался прав, - шепчет Себ.

      Сердце замирает.

      Я с трудом сглатываю.

      Я спрашиваю, не в силах смотреть на него:

      - Чтобы ты мог высмеивать меня за это?

      Он игнорирует мои обвинения и продолжает.

      - Сначала я подумал, что он сумасшедший.

      Я усмехаюсь.

      - Сумасшедший.

      - Но подобные вещи... утверждают обратное.

       Наконец, я поворачиваюсь к нему.

      - Какие именно?

      - Твой защитный механизм, когда хочешь увеличить дистанцию между нами. Ты делаешь акцент на чем-то, как будто хочешь верить в то, что говоришь. У тебя такой взгляд, будто боишься, что я узнаю правду. Каждый раз, когда в таблоидах о нас разгорается скандал, ты ведешь себя так, как сейчас. И ты смотришь на меня так с тех пор, как я появился со стриптизером. Я думал, проблема в прессе, но теперь...

      Я всегда так хорошо скрывал свои чувства - или мне так казалось, - но тот факт, что он может читать меня, когда я этого не хочу, выводит из себя.

      Я боюсь, что он увидит все. Как сильно я тоскую по нему. Жажду его прикосновений. Сколько раз я представлял, каковы на вкус его губы и каково будет погрузиться в него.

      - Я... - Мой рот закрывается. Затем открывается. Я не знаю, что сказать. Не знаю, что я могу сказать.

      Себ кивает.

      - Да. Так я и думал. И теперь я иду на риск. Охуенно большой риск, потому что, Торн?

      - Мм?

      - Я чертовски сильно хочу быть во всем этом прав.

      Он прав. Во всем.

      - Себ...

      Он придвигается ближе, забирая воздух во всем штате Монтана. Затем его сильные губы прижимаются к моим, и все, что могу, это позволить этому случиться, потому что сейчас я себя не контролирую. Совсем не контролирую. Разум кричит, чтобы я прекратил это, но сердце кричит громче, заставляя ухватиться за этот момент. Возможно, единственный момент.

      Язык Себа раздвигает мои губы, и когда я открываюсь для него, он стонет и притягивает меня к себе.

      Себ целует меня.

      Себастьян Роуз целует Торна Янга.

      Неа. Этого не может быть.

      На нем слишком много одежды. Нас окружает слишком много всего. Мне хочется просунуть руки под его куртку и провести ладонями по груди и прессу, которые я вижу на сцене. Я хочу, чтобы мой рот исследовал нечто большее, чем просто его язык и щетину вокруг губ. Мне нужно почувствовать на себе прикосновение его бороды. Но мне нужно это прекратить.

      Мне нужно остановить пробегающие по мне искры вожделения.

      Мне нужен... блядь, мне нужен Себ. Больше, чем когда-либо прежде.

      Он пахнет дымом, но на вкус как вечность. И, ебать, он умеет целоваться.

      Черт, что мы делаем?

      Он стонет мне в рот, и я понимаю, что мне все равно, что мы делаем, что мы напортачили или какой неловкий разговор о моем увольнении последует после, я не хочу останавливать его.

      Но я должен.

      Я отстраняюсь, но не могу заставить себя отпустить его.

      - Ты здесь кое с кем другим.

      - Больше нет. Я сказал, что ему нужно отправляться домой.

      Мои глаза расширяются.

      - Что ты сделал?

      - Я хочу тебя. Я искал своего идеального мужчину не в том месте, но Лемон оказался не таким уж и бесполезным. Он заставил осознать то, что находится прямо передо мной.

      Я хочу верить ему. Больше всего на свете хочу, чтобы слова, слетающие с его губ, были правдой, но боюсь, что ему нравится только мысль обо мне.

      - Нам нужно об этом подумать, - говорю я.

      - Мне не нужно. Я знаю, чего хочу.

      Я заставляю себя отстраниться от него.

      - С каких это пор ты знаешь? Когда мы сели в самолет меньше двадцати четырех часов назад, ты сказал, что хочешь построить отношения со стриптизером.

      - Так было раньше.

       - До чего? - Резкость в моем голосе говорит о том, как сильно я не хочу с этим бороться. Больше всего на свете я хочу отдаться ему, но не за счет своего сердца и карьеры.

      - До того, как я узнал, что ты вообще возможный вариант. Как давно?

      - Как давно, что?

      - Тебе нравятся парни?

      Я скрещиваю руки на груди.

      - Я би. И всегда был. Именно это заставило меня бороться за место вашего менеджера. Я знал, что вы с Кэшем совершили каминг-аут, и хотел представлять ваши интересы, чтобы не было никакого стирания квир-идентичности.