- Теперь ты скажешь мне держаться подальше от твоего соло-гитариста и отправишь самолетом домой?

      Хотелось бы.

      - Нет. Я здесь, чтобы заставить тебя подписать соглашение о неразглашении. В нем, по сути, говорится, что ты не можешь никому рассказывать о том, что произошло в этой поездке. Особенно СМИ.

      - Пфф. Как будто кто-нибудь мне поверит.

       - На самом деле дело не в этом. Я пытаюсь убедиться, что ты не наживешься на Себе, как тот парень в прошлый раз.

      - Я здесь не ради легкой наживы, но соглашусь и на что-нибудь другое. - Ухмыляется маленький умник.

      - Это ваше с Себом дело. Мне не обязательно знать.

      Он хлопает в ладоши.

      - Ты хочешь сказать, что не хочешь знать.

      Я стискиваю зубы.

      - Прочитай это и подпиши, когда закончишь. - Я передаю ему ноутбук.

      Лемон откидывается на спинку стула и складывает руки на груди.

      - А если я этого не сделаю?

      - Тогда я попрошу тебя держаться подальше от моего соло-гитариста и посажу на самолет.

      Он наклоняется вперед, просматривает документ, а затем пальцем ставит электронную подпись.

      - Готово.

      Я забираю его и отправляю юристам по электронной почте.

      - Теперь ты можешь идти.

      - Что, если я не хочу?

      - Не хочешь чего?

      - Что, если я хочу остаться здесь и поговорить с тобой?

      - Я бы сказал, что твое время с Себом коротко, и на твоем месте я бы постарался максимально использовать его, вместо того, чтобы сидеть здесь и разговаривать с никем.

      Лемон встает, обходит стол и останавливается рядом со мной, прислоняясь бедром к дереву.

      - Ты для Себа не никто.

      Я отодвигаю свой стул, чтобы увеличить расстояние между нами.

      - Это не значит, что нам нужно сближаться или что-то в этом роде. Ты временный. Все они временные.

      Лемон хмурится.

      - Как он может не видеть, как сильно ты его любишь?

      - Прошу прощения?

      Он выпрямляется.

      - Ты по уши влюблен в него. Это очевидно. Ну, для всех остальных, кроме него. И Кэша. Но если бы Кэш обратил внимание, он бы тоже это заметил.

      - Понятия не имею, о чем ты. - Я беру свой ноутбук и спешу выйти из комнаты, но голос Лемона преследует меня.

       - Ты не можешь вечно убегать от своих чувств!

      В этом он прав, но я не собираюсь изливать душу перед всеми о том, от чего нет спасения, когда это неизбежно бросается в глаза.

      Я возвращаюсь в гостиную и встречаюсь с миллиардом взглядов, устремленных в мою сторону.

      Грег и его подружка снова появились. Девушка Джаспера рядом с ним. Кэш и Локк уютно устроились на диване, так что мимо парочек легко пройти.

      Мой взгляд останавливается на Себе, смотрящем на меня с такой напряженностью, какой я никогда у него не видел.

      На мгновение сердце замирает, и страх пронзает меня насквозь. Этому надоедливому твинку лучше бы не разглагольствовать о своей смехотворно правдивой теории перед всеми, кто готов слушать.

      - Что? - спрашиваю я.

      - Ничего. - Кэш вскакивает с дивана. – Сегодня мы с Локком будем готовить ужин.

      - Ты вообще умеешь готовить? - спрашиваю я.

      - Эй, ты забываешь, что я много лет был начинающим музыкантом. Я умею готовить.

      - Да, но я надеялся на что-то большее, чем рамен.

      Локк встает.

      - Не волнуйся. Я все сделаю.

      - Когда будет ужин? - Спрашивает Джаспер.

      - Когда будет готов! - Кричит в ответ Кэш.

      Через несколько секунд и Джаспер, и Грег исчезают наверху со своими девушками. У меня такое чувство, что мы почти не увидим этих четверых за весь отпуск, и меня это вполне устраивает.

      Остаемся Себ и я.

      О, и Лемон.

      - Что я пропустил? - спрашивает этот бодрый, раздражающий голос, врываясь в комнату.

       - Кэш и Локк готовят ужин, а остальные... заняты, - говорю я, не сводя глаз с Себа.

      Он все еще смотрит на меня, и не сомневаюсь, что Лемон будет болтать без умолку.

      - Я пойду обратно на улицу и снова разожгу огонь. - Мне нужно выбраться отсюда. Хотя после сегодняшней экскурсии я знаю, что выходить из дома нельзя.

      Когда Мейсон вез меня обратно, я не мог поверить, как далеко я ушел пешком.

      Могло случиться все, что угодно. Если бы пошел снег и дорогу полностью занесло, я бы реально заблудился.

      Но невозможно находиться в одной комнате с Себом и Лемон, не испытывая иррациональной ревности, поэтому мне нужно что-то предпринять.

      Я снова надеваю теплое пальто, шапку, перчатки и шарф и направляюсь к кострищу.

      Солнце садиться, и скоро станет еще холоднее.

      От прежнего костра остались только угли, и я понимаю, что должен был сказать парням, чтобы они старались поддерживать огонь. Теперь придется начинать все сначала.

      Я беру еще дров из кучи, что оставил для нас Мейсон, и складываю горкой, подкладывая под них растопку. Требуется несколько попыток, чтобы запалить дрова как следует, но потом они загораются, и я рад, что не нужно сдаваться и возвращаться внутрь, где они. Думаю, я мог бы спрятаться в своей комнате, если бы до этого дошло.

      Я стою у костра, завернутый в одно из одеял, наблюдая, как небо окрашивается в миллиарды разных цветов, а солнце медленно исчезает.

      Одиночество пытается захлестнуть меня, но я подавляю это.

      Я здесь уже, наверное, полчаса, когда слышу, как позади меня со щелчком открывается дверь, и замираю. Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать, кто это, и я, правда, правда, правда, не хочу этого делать.