Я хочу снова принадлежать Локку.

      Я хочу найти способ, как это осуществить.

      Но если только казино на Стрип-Стрит вдруг не захочет пригласить «Cash Me Outside» в качестве резидента в Вегасе, не представляю, как это может сработать, когда я постоянно в разъездах. После этого тура мы вернемся в Лос-Анджелес для записи еще одного альбома, но, возможно, я смог бы убедить ребят провести творческий отпуск где-нибудь здесь, в пустыне.

      Хотя, не знаю, сколько бы я успел написать, если бы Локк был рядом со мной.

      - О чем думаешь? - Спрашивает Локк.

      - Как превратить три дня в три месяца.

      Локк хмыкает.

      - Было бы здорово.

      - Ладно, давай отбросим мысли о неизбежном. Ты должен рассказать, что мы будем делать в Вегасе и куда ты меня поведешь.

      - В моем казино открылся новый крутой гей-бар.

      - В твоем казино, да?

      - Ну, казино моего босса. Где я живу. Но, в общем, в моем, верно?

      - Почему ты живешь в отеле?

      Локк искоса смотрит на меня.

      - Долгая история.

      - Ну, сколько времени у нас осталось до того, как мы туда доберёмся?

      Он, похоже, собирается рассказать все подробности, но потом передумывает.

      - Я бы предпочел услышать о твоей жизни рок-звезды. Всё ли так, как ты себе представлял?

      - Все и даже больше. Это тяжелая работа. Это может быть безумием. Но… мне, блядь, нравится.

      - Ты был рожден для этого.

      - Точно так же, как ты был рожден для работы с числами в своем гениальном мозгу.

      Локк поджимает губы.

      - Возможно.

      - Возможно?

      - Знаешь, почему я уехал в Европу, как только получил степень магистра?

      - Потому что ты семь лет учился без перерыва и заслужил каникулы?

      - Я понял, что потратил столько времени и сил на получение степени, которую даже не хотел получать. Я сделал это для своих родителей, а не для себя. Я сделал это, потому что цифры давались легко, так что это был правильный выбор. Но...

      - Ты это ненавидишь?

      - Это так скучно.

      Я смеюсь.

      - Да, я говорил тебе это на протяжении всего выпускного класса, когда ты готовился ко всем своим углубленным занятиям по математике, которые приводили меня в замешательство. Алфавиту не место в математике.

      - Ему место в математике, но давай не будем вдаваться в этот спор десятилетней давности.

      - Как насчет того, чтобы рассказать, чем ты хочешь заняться в жизни?

      - Стать фанатом «Cash Me Outside» - это настоящая работа? - Спрашивает Локк. - Потому что я бы согласился на это без колебаний.

      - Только скажи, и я найду для тебя место где-нибудь в своей команде. Где угодно. Мне все равно.

      Он снова переводит взгляд на дорогу.

      - Как бы ни была хороша эта фантазия, я на этой новой работе всего несколько месяцев. Я не хочу все испортить.

      - Но если ты работаешь всего несколько месяцев, ты ещё не совсем предан делу. Они не станут требовать от тебя выполнения каких-либо долгосрочных обещаний, которые ты дал.

      - Это... сложно. Мой начальник многое сделал для меня, даже не зная меня по-настоящему. Я не хочу его подводить.

      - Похоже, ты не хотел подводить своих родителей, поэтому пошел учиться и изучал то, что тебе даже не нравится?

      - Туше.

      - Ладно, поговорим начистоту.

      - В отличие от фальшивой болтовни, которой мы занимались все это время?

      - Не язви тут мне, ботаник.

      - Не называй меня ботаником. В смысле... ты, правда, можешь по-прежнему называть меня так? - Локк указывает на свое накачанное тело.

      - Ты все такой же умный и гениальный? Твоя занудливость не имела ничего общего с твоей тощей задницей. Мне нравилась твоя тощая задница.

      - Я не был тощим, - бормочет он. - Я был долговязым.

       - Ладно, а кем хочет стать твой долговязый зад, когда вырастет? По-настоящему.

      Он вздыхает.

      - Знаешь, я надеялся, что все эти путешествия помогут мне разобраться в этом, но, похоже, у меня нет этой штуки.

      - Надеюсь, у тебя есть штучка, но, как я понимаю, ты не используешь это как эвфемизм для обозначения члена, потому что, если не ошибаюсь, мой рот запросто обхватывал твою штучку.

      - Серьезно, Кэш. У тебя есть музыка. Ты всегда любил музыку. Для тебя музыка или ничего, сколько я тебя знаю. Я никогда не был так увлечен ничем. Разве что… - Локк кусает губу. - Разве что тобой.

      - Если правильно помнишь, я был готов бросить Лос-Анджелес ради тебя, так что ты должен быть охуенно особенным. И это значит, что ты достаточно особенный, чтобы найти то, что тебе нравится. Что бы это ни было, ты должен попробовать. И если это что-то вроде того, чтобы быть сучкой для рок-группы, то я кое-кого знаю.

      Локк смеется.

      - Спасибо. Буду иметь в виду.

      - Торну, возможно, понадобится помощник. Он жалуется, что ему приходится выгонять фанаток из гостиничных номеров на следующее утро. Говорит, это заставляет его чувствовать себя сутенером и не входит в его должностные обязанности.

      - Вы, парни, действительно заставляете его это делать?

      - Ну, теперь уже не так часто. Он поумнел и стал приходить все раньше и раньше. Себ, наконец, сказал «хватит», когда Торн прервал его на середине минета и сказал, что пора уходить.

      - Бедный Себ.

      - Если серьезно, то что бы ты ни выбрал, я знаю, ты отлично справишься. Если только это не пение. Потому что, ты же знаешь, я люблю тебя, но твой голос… - Я морщусь. - Совсем не серенадоподобный визг.

      Вместо того, чтобы рассмеяться, как я ожидал, Локк впился в меня взглядом. Интенсивность его взгляда поразила меня с такой силой, что потребовалось мгновение, чтобы осознать, что я сказал, что люблю его. Не просто любил. А люблю. Прямо сейчас. И это вырвалось у меня так легко, как рефлекс. Как будто сработала мышечная память.