Я склоняюсь над ним.

      - Мм, мне нравится, когда ты умоляешь.

      Он снова вздрагивает.

      - Стой на месте. Тебе запрещено сдвигаться ни на дюйм. Понял?

      Он бормочет что-то, похожее на утвердительный ответ.

      Я выпрямляюсь и достаю бумажник, в который положил дорожную смазку и презерватив - на всякий случай. Это не входило в планы, когда я решил встретиться с ним в «Долине смерти», но я благодарен судьбе за то, что подготовился.

      Кэштон вздрагивает от звука пряжки моего ремня, когда я расстегиваю брюки, но в остальном остается совершенно неподвижным, пока я вынимаю свой член из отверстия в нижнем белье и натягиваю резинку.

      Я наношу немного смазки на пальцы, а остальное - на член.

      Кэштон снова смотрит на меня через плечо, и я не могу сдержать улыбку, когда замечаю, как он разглядывает мой член.

      - Он такой же, как и в прошлый раз, когда ты его видел.

      - Что, даже без пирсинга? - спрашивает он.

      - Я похож на парня с пирсингом?

      - Хм, думаю, нет. А я? - Кэштон поднимает бровь, глядя на меня.

      Блядь, у него теперь пирсинг на члене?

      Обхватив его рукой, я обхватываю пальцами его толстый член и поглаживаю его от головки до основания.

      Он тяжело дышит, а мышцы его спины сводит судорога.

      Я исследую его член, пытаясь найти хоть кусочек металла.

       Когда он смеется, мне хочется разозлиться, правда, хочется. Но я не могу.

      - У тебя ведь нет пирсинга, да?

      - Нет.

      - Знаешь, тебе не обязательно обманом заставлять меня трогать твой член.

      - Что ж, если ты не позволяешь мне прикоснуться к нему...

      - Блядь, как избалованный ребенок.

      - Всегда был таким. Так ты трахнешь меня или нет?

      Черт, я мог бы привыкнуть к такой его версии. Мне нравилось быть главным, создавать ему комфортную атмосферу, когда он не знал, что делать, но этот уверенный, более опытный Кэштон тоже мне подходит.

      До тех пор, пока я не задумаюсь слишком сильно о том, откуда взялась эта уверенность или откуда у него опыт.

      Я поглаживаю его член, в то время как мои смазанные пальцы прижимаются к его анусу, дразня, пока он не расслабляется настолько, чтобы впустить меня.

      Его задница сжимается и разжимается вокруг моего пальца, и я не могу дождаться, когда почувствую это на своем члене.

      Я ввожу второй палец, и он вскрикивает. Я умело раскрываю его как можно быстрее.

      Всхлипы и нетерпеливые звуки, срывающиеся с его губ, должны быть запрещены законом. Он снова насаживается на мои пальцы, трахая себя ими, и не знаю, сколько еще смогу это выносить, прежде чем мой член закричит от ревности.

      - Сейчас, - умоляет он. - Прямо сейчас.

      Кэштон в отчаянии и именно там, где хочу, но я ничего не могу с собой поделать.

      - Скажи «пожалуйста», - требую я, ожидая, что он пошлет меня на хуй.

      Вместо этого он поворачивает голову, его карие глаза смотрят на меня с полным доверием и отчаянием.

      - Пожалуйста.

      Я в полной заднице.

      Наклонившись над ним, я вынимаю пальцы из его задницы и обхватываю свой член. Мои губы оказываются рядом с его ухом.

      - Не волнуйся. Я никому не скажу, что под твоей бравадой рок-звезды скрывается шлюха, только и ждущая мой член.

      Кэштон опускает голову.

      - Расскажи всем. Мне, блядь, похуй. Просто поторопись и избавь меня от страданий. Я хочу почувствовать тебя всего.

      Я целую его в плечо.

      - Все, что угодно, ради тебя.

      Выпрямившись, я обхватываю его бедро одной рукой, а свой член - другой и направляю внутрь него.

      Тотчас он становится податливым в моих руках.

      Он вздрагивает, когда я медленно вхожу полностью, одновременно массируя поясницу и давая ему время привыкнуть.

      На мгновение уступаю ему инициативу, позволяя двигать бедрами и брать меня в том темпе, который его устраивает. Мне приходится стиснуть зубы, сохраняя хоть какое-то чувство контроля, пока я не смогу двигаться внутри с легкостью.

      Он узкий и горячий, и когда смотрю вниз, туда, где мы соединяемся, наблюдая, как медленно вхожу и выхожу из него, я никогда не видел более горячего зрелища.

      Никогда.

      Пробным толчком я врываюсь в него и замираю, ожидая протеста, которого не следует.

      - Шерлок, блядь. Сделай так еще раз.

      Я делаю, как он говорит, и не останавливаюсь на достигнутом.

      Пальцы Кэштона сжимаются на стекле перед ним, кончики ногтей белеют, словно он пытается удержаться за скользкую поверхность.

      Я обнимаю его за плечи и прижимаю к его груди сексуальные цепочки, что он носил на сцене, чтобы, если он оторвется от окна, не уткнулся в него головой.

      Давление вокруг моего члена не ослабевает, а лишь поднимает меня всё выше и выше, пока наши тела не встречаются снова и снова, пока мы оба не покрываемся потом, не дрожим и не оказываемся на грани оргазма.

      - Нужна помощь? - хмыкаю я. - Или ты кончишь без рук, потому что хочешь сделать меня счастливым?

      Он дает нечленораздельный ответ, который расцениваю только как утвердительный, но я не могу быть уверен.

      Мой ритм слегка сбивается, когда я рычу.

      - Блядь, Кэштон.

      Уверенность и властность моего голоса напоминает о подростковом возрасте – тот я казался собранным, но на самом деле таковым не был.

      Тот я считал, что быть зрелым и расстаться - разумный поступок, хотя это вполне могло оказаться худшей ошибкой, которую я когда-либо совершал.

      Я скучал по Кэштону. Я скучал по нему всему.

      У нас никогда раньше не было такого грубого, такого всепоглощающего секса, и все же, находясь внутри него, я все еще чувствую, как будто вернулся домой после долгого отсутствия.