- Я скучал по тебе, - шепчу я ему на ухо. Очевидно, я совершенно не контролирую свой рот.

       Он пахнет по-другому. Он ощущается по-другому. Больше мужчина и меньше... мальчик.

      Хотя, когда я видел его в последний раз, ему было восемнадцать, и он не сильно изменился до сих пор.

      Просто он... другой. Но мне это нравится, а не вызывает отторжения, как я опасался.

      Я покинул его на долгие десять лет, и хочу знать каждую историю, каждое приключение, но он застыл передо мной, и теперь становится совершенно ясно, что это, вероятно, переходит все границы.

      Я отстраняюсь, но не могу удержаться и продолжаю обнимать его.

      - Каштон?

      Его карие глаза, моргая, смотрят на меня. Его волосы стали еще длиннее, чем когда я видел его в последний раз, возвращая мне образ рок-группы восьмидесятых, а его соблазнительный рот, по которому я так скучал, всего в нескольких дюймах от меня. Нет, гораздо ближе.

      Ближе.

      Он высовывает язык, облизывая губу.

      - Кэштон... – повторяю я еще раз.

      - В пизду, мы поговорим позже. - Он сокращает небольшое расстояние между нами, прижимаясь своим ртом к моему.

      Прижимаясь, присоединяясь, атакуя… Одно и то же, верно?

      Черт, я помню все о том, как целуется этот мужчина. Я помню его требовательный язык, которому нравилось доминировать у меня во рту, до тех пор, пока я не сопротивлялся и не брал все под свой контроль. Все.

      Его язык, его рот, его тело…

      Его стон глубокий и гортанный, и беспокойство о том, что я могу переступить черту, больше не волнует меня.

      Я всё ещё выше его, но раньше он был мускулистее меня. Ни один из нас не похож на мускулистого завсегдатая спортзала, но я, по крайней мере, достаточно накачался, чтобы сравняться с ним в этом плане. Это заставляет меня чувствовать себя больше его, возможно, больше, чем я есть на самом деле, но, прижавшись к нему, я окружаю его и прижимаю к себе, как будто он всегда был моим.

       Кэштон дрожит в моих объятиях, как раньше. Как когда-то, когда чего-то хотел, но стеснялся попросить.

      - Я хочу, чтобы ты меня трахнул, - требует он.

      Думаю, свою застенчивость он преодолел.

      Как бы мне ни хотелось отстраниться и притормозить, это невозможно.

      - Повернись. - В горле першит и пересыхает, что придает моему голосу еще больше рычания.

      Как и в любой другой раз, когда я приказывал Кэштону что-то сделать в постели, он немедленно подчиняется.

      Меня охватывает ностальгия.

      Я прижимаюсь грудью к его спине и подталкиваю его к стенке автобуса. Только когда ставлю его в нужное положение - руки на стекле, задница торчит - я отпускаю его.

      Его узкие бедра восхитительно ощущаются в моих руках, а его круглая задница потрясающе смотрится в этих обтягивающих штанах.

      - Я пиздец, как скучал по этой заднице. - Я подаюсь вперед, потираясь о него своим уже твердым и ноющим членом.

      Кэштон стонет.

      - Я скучал по твоему члену.

      Трудно в это поверить, уверен, что у него было множество членов с тех пор, как я трахнул его в тот единственный раз, но сейчас не время вдаваться в подробности.

      Приму его слова за чистую монету - что он скучал по моему члену, теперь, когда он прижат к нему.

      Я провожу рукой по его спине, и он вздрагивает от моего прикосновения.

      - Ты собираешься трахаться так же, как десять лет назад? Хочешь, чтобы я трахал тебя до тех пор, пока ты уже не сможешь трясти задницей на сцене, как я наблюдал сегодня? Думаешь, эта задница принадлежит твоим фанатам?

      - Ну, она не принадлежала тебе десять лет.

      Я стараюсь не морщиться. Вместо этого беру на себя ту властную, доминирующую роль, которую, знаю, он любил уже тогда. Хочу показать ему, что, несмотря на прошедшее время, я не так уж и изменился. Я все еще хочу, чтобы он распадался на части от моих прикосновений, моих губ, моего тела.

      Мой кулак запутывается в его длинных волосах, и он вскрикивает от боли, но я не отступаю.

      - У меня для тебя новость. Она всегда принадлежала мне.

      - Тогда где, блядь, ты был? - выплевывает он.

      Сложный вопрос.

      Так же, как он солгал о том, что скучает по моему члену, я шлепаю его по заднице и делаю то же самое.

      - Мечтал об этом. - Я шлепаю его снова, и он стонет. - Впустишь меня?

      Он только кивает.

      - Снимай штаны, - приказываю я.

      Расстегивая пуговицу на брюках, он бросает на меня взгляд через плечо и ухмыляется.

      Вот парень, которого я когда-то любил. Все еще люблю.

      Возможно, однажды снова буду любить.

      Я нахожусь в его присутствии всего несколько минут, а моя голова уже идет кругом.

      Я встряхиваюсь.

      Он стягивает штаны до колен, не утруждая себя их снятием. Ему это не нужно.

      Без нижнего белья, он совершенно голый и готов для меня.

      - Нагнись.

      Кэш раздвигает ноги настолько, насколько ему позволяют брюки, и прогибается в талии.

      Я кусаю кулак, не давая диким стонам вырваться наружу или выпалить что-то, к чему все это не имеет отношения.

      Не знаю, с чем связана эта встреча, но не хочу поднимать этот вопрос сейчас, говоря что-то глупое вроде «Ты идеален».

       Мое внимание привлекает движение снаружи, но это всего лишь кто-то проходит мимо и направляется к сцене. Это пугает меня настолько, что я спрашиваю:

      - Твои коллеги по группе ведь не собираются сюда заходить, а?

      - Мне, блядь, все равно, если они зайдут. Они видели меня и в худших ситуациях.

      Не совсем то, что я хотел бы представлять себе прямо сейчас, но, услышав его просьбу, я возвращаюсь в игру.

      - Просто поторопись. Пожалуйста.