Рука потянулась к посоху, а тот будто бы сам прыгнул в неё, подобно магниту к дверце холодильника. Интересно девки пляшут…

— А имя… — продолжил я, усилием воли пытаясь грубо и немного нагло подключиться к артефакту. — Кажется, Велимудр, если не ошибаюсь? Меткое имя для того, кто не просто знал многое, но и буквально стоял у истоков развития вашей Силы. Ого…

Это мне в память, кроме того, что я искал, случайно или намеренно подгрузились смежные данные. Видимо, незнакомый с технологией передачи сведений подобным родом, я случайно почерпнул не то, что искал.

Вообще, интересно устроена эта схема. Я будто бы мысленно обращаюсь к посоху, не вслух, а в своих мыслях. Подобно тому, как отправляется на сервер поисковый запрос. А в тот же миг в ответ мне в подсознание подгружается искомое сведение. Разумеется, при условии, что сам поисковый запрос задан корректно. Если же расплывчато и не очень точно — то в ответ на свои изыскания можно узреть отголоски искомой темы: смежные направления, созвучные ответы, и просто похожее на то, что ты ищешь.

— Оказывается, он ещё и разработчик, и модификатор многих заклятий. Ветрана, твоя нерушимая «Твердыня» в современном её виде — по большей части, его заслуга. Это он придал заклятью ту структуру, в которой она дошла до ваших дней.

Вот и сейчас. Я не спросил у посоха, как звали его предыдущего владельца, а поинтересовался, кем он был. Вот и ответ: могущественный колдун, буквально Архимаг, радетель и созидатель магии в нынешнем понимании смысла этого слова, которого звали Велимудр.

— И не только лишь её, — горько проронила Малая. — Его перо отметилось в бесчисленном множестве трудов.

С исследовательской точки зрения ситуация донельзя хрестоматийна, и как нельзя метко укладывается в определение «рояля в кустах». Из ниоткуда, без объяснения причин, появляется одноразовый персонаж и благородно растворяется в закате, одаривая главных героев нехилой плюшкой, о которой те ни сном, ни духом.

Но с точки зрения тактика и командира малого подразделения разведки…

Группа натыкается на изолированное от внешнего мира убежище, где своё пристанище нашли испускающий последний вздох старец и совсем ещё малая девчонка. С кончиной старца последняя остаётся одна-одинёшенька в окружении бесчисленных вёрст диких земель, населённых аномальными зверями, и без средств к существованию: при облёте беспилотником я не заметил рядом никаких садов или огородов, а добывать себе мясо охотой мелкая едва ли в силах. И с уходом нашей группы девочка останется в сольном одиночестве, предоставленная сама себе, планомерно натягивая на себя уже означенную выше личину одноразового персонажа.

Годится? Да ни в какие, блин, ворота.

Тем паче, что усопший своей последней волей попросил присмотреть за мелкой. С одной стороны, я не мать Тереза, чтоб каждому встречному-поперечному душеприказчиком последней воли исполнять. Но и с другой, не такая я уж тварь и паскуда, чтоб оставить ребёнка одного в чистейшем поле против орды айнов, отдельные экземпляры которых превосходят ростом местные деревья.

Мою заминку заметили и спутницы.

— Что делать станешь, «Мастер»? — спросила Катя. — Нам строго обозначили избегать любых, малейших задержек в пути. А тут, как ни крути… На одни только похороны придётся задержаться.

— Или перепоручить их кому-то… — подумала вслух Настя. — Скажем, оповестим Первоуральск или Москву… а там решат, на чьи плечи возложить бремя, коль раз уж нам негоже задерживаться…

Я посмотрел на Малую.

Как так вышло, что они с Велимудром окопались в тысячах вёрст от земель, где говорят на нашем наречии? И как так вышло, что она обитала со старцем, поправшем смерть? Она не из славян. Из другого народа. А Велимудр — наш по крови.

Если посох старца весь такой из себя поисковик со встроенным хранилищем знаний, то попробуем-ка к нему обратиться…

Ого.

Ни хрена ж себе, однако…

Нормально тут у них пуляют…

Велимудр и впрямь застал три луны на небосводе. За отсутствием надобности свой возраст не отсчитывал, точные года его никто не скажет. Но жизнь он прожил не просто долгую. Он был без пяти минут предвечным.

В один не очень прекрасный момент он оказался один. Рядом не осталось никого из его сородичей: судьба забросила его в восточные земли Зауралья. Он пережил своих соратников, своих сродников. И оказался один.

Будучи по натуре одиночкой, он и не искал встречи с людьми. Но, будучи закостенелым прагматиком до глубины костного мозга, понимал, что его познания в Силе необходимо кому-то передавать. Иначе он унесёт их с собой в могилу. Тогда весь смысл его научных изысканий пропадёт. Оттого принялся набирать учеников всюду, где окажется.

Он не вёл академий и не основывал институтов. Встретив на пути селение разумных людей или чуди белоглазой, Велимудр брал себе кого-нибудь в ученики. Старался выбирать из тех, чьи влияния на судьбы родных земель ничтожны, и от чьих отсутствий не последует тяжких утрат: по большей части, сирот, лишённых родителей, и из чувств соответственности взятых на попечение окружающими.

Век чуди белоглазой не очень-то и отличается от людского в этом мире. Живут если и дольше, то не сильно. Обучив одного ученика (на это могло уходить до полусотни лет), старец отпускал его нести познание в мир и брал себе нового. Иногда двух-трёх. Видимо, таким образом чудь белоглазая и возымела глубинные познания о Силе: ведь представителей их народа обучал тот, кто буквально создавал Силу и её аспекты.

Малая — последняя из учеников. Её он взял совсем ещё крошкой, когда ей было лет несколько: точно не скажет ни она, ни старец. Косвенно по памяти старца можно сказать, что ей на тот момент времени исполнилось лет пять или семь. С тех пор девочка впитывала информацию как губка и сейчас может если не соперничать с Алиной и Ветраной по объёму полученных знаний, то, как минимум, опасно догоняет, наступая на пятки.

От Велимудра она выучила и славянский язык. От него же получила всеобъемлющие сведения о Силе. Он же научил её всему, что успел до своей кончины.

Что ж. Ситуация решительно вышла за рамки местного происшествия. Определённо, к этому необходимо подключить Берислава. Ну, и Протопопова, до кучи. Чтоб уж наверняка все охренели.

— Собираемся, — оповестил всех. — Малая, ты с нами. Идём к самоходке, грузимся в транспорт. Мы возвращаемся в Москву.

— Ведь, не сворачиваем экспедицию? — поинтересовалась Ветрана.

— Делать нам больше нечего, — хмыкнул я. — Нам надо руководство поставить в известность. Да вам отдохнуть было бы неплохо. Такие вещи не принято передавать удалённо по связи, а обсуждение происшествия может затянуться. Не хочу оставлять вас одних в этом месте, покуда буду занят с командованием.

Ева окинула взором тело старца на смертном одре.

— Негоже оставлять в таком виде усопшего. Над ним… необходимо свершить таинства…

— Не уверена, что это компетенция Синода, — вздохнула Ветрана. — Очевидно, крещёным почивший не был. Стало быть, и отпевать его нет ни повода, ни возможности. Если правильно помню, раньше, до отпеваний, в ходу были погребальные костры.

— За несколько дней с телом не должно ничего случиться, — отозвался я. — Сейчас оповестим обо всём этом Берислава. А тот уже примет решение, как поступить правильнее.

В Зауралье уже минул закат, а в Москве ещё только подходил к концу рабочий день. Оттого и рассчитывал я узреть на рабочем месте Ростислава. Руководитель Тайной Канцелярии оказался предсказуем и нашёлся у себя в кабинете, куда мы дошли пешим порядком, оставив самоходку на плацу Московского Управления.

Всё-таки, удобная эта штука, Пути с телепортацией. Несколько тысяч километров в одно мгновение покрыть… Убил бы за возможность использовать эту силу в родном мире.

Наше появление в своём кабинете он перенёс стоически. Слегка, заинтересованно, поднял бровь, когда в помещение вошёл я. Заметив Алину, заинтересованность сменилась удивлением. Увидев Еву, удивление уступило место изумлению. Чуть ли не шок, оторопь разразила офицера, стоило лишь ступить на его вотчину Ветране с телохранительницами. Но едва только порог переступила Лана, ведущая за руку Малую… выражение лица хозяина кабинета разом сменилось на рабочее.