Синдикат совершил ошибку, не приняв во внимание способности «Мастера». За то и поплатился невосполнимыми, уж чего греха таить, потерями. Несколько десятков человек убитыми: и это лишь только потому, что случайно пересеклись пути наёмников и этого молодого канцеляриста. Ещё и Ханна потеряла всяческую возможность вернуться к прежней работе. После такого разгромного поражения, да ещё и принятия её в лоно отряда «Мастера», путь назад ей точно заказан.

Однако же…

Недооценка сил «Мастера». Её разгромное поражение после передачи сообщения от «Синдиката». Плен. Томление в темнице Тайной Канцелярии. Заступление «Мастера» за Ханну, чьим словом у той не причинилось тяжких телесных травм и всё ещё на месте как голова, так и не особо-то важные для жизни конечности. Ещё и пленитель навещал её в камере. И зачем? Не для того, чтобы взять своё по праву силы. Не для того, чтобы взять её прямо там, на что имел все полнейшие права победителя. Не для того, чтобы выместить на ней злобу. А угостить. Пришёл к своей пленнице, чтобы угостить, между прочим, весьма и весьма недурственными яствами! Бессмыслица какая-то… Её не казнили, разорвав. Не упекли, замуровав в подземелья, навечно. Напротив: согласно слову «Мастера», отпустили. Не на вольные хлеба, но даже ногти на пальцах не вырывали! Да, приложили пару раз об живот для острастки, но стоит смотреть правде в глаза: некоторые мужи при соитиях, охочие до выпуска накопившегося пара, и то отрывались на Ханне жёстче.

Наёмница пыталась понять, кто же этот «Мастер» такой. Что он из себя представляет. Чего ждать от него дальше.

Она предложила ему себя. Он отказался. Но не с тем высокомерным аристократическим омерзением, будто бы ему противно опускаться со своего приближённого к небесам уровня до падшей наёмницы. Просто усмехнулся, заявив буквально, что не видит для себя ничего ценного. А, судя по тому, что Ханна сумела узнать об этом мужчине до начала своей операции, женским вниманием он избалован изрядно. В таком случае, его отказ понятен: имея под рукой чуть ли не гарем (что, в общем-то, порицалось законами Империи), он не нашёл в Ханне ничего такого, что сумело бы зацепить его сердце. Даже как-то по-профессиональному обидно: до сих пор ещё никто не устоял перед чарами наёмницы. Тут уж впору заподозрить в мужчине бессилие, но уж слишком много дев увивается вокруг него. А людей Ханна читала неплохо: род занятий обязывал. Может, не так хорошо, как госпожа Смазнова, но всё же. Среди них находились и те, кто жаждал получить от него кусочек внимания, и те, кто в лучах этого самого внимания купались.

Наёмница видела сегодня достаточно.

Человек, взывающий к Силе Путей, будто бы это бытовое заклятье для розжига печи. Человек, отдающий свою Силу бессильному в объёме, достаточном, чтобы пробурить тоннель от Московии до Британии. Человек, без сомнений и промедления действовавший также, как и тогда, на празднике у Морозовых. Человек, профессионально владеющий своими ресурсами, но не упивающийся ими.

И человек, предложивший ей, провалившейся наёмнице, покровительство и попечительство. Человек, обошедшийся со своей пленницей, как с дорогой гостьей. И то, как расписывала его госпожа Смазнова, а также её советы…

Если у Ханны до сих пор и оставались сомнения, то сегодня развеялись последние.

Решение принято. Твёрдое, взвешенное, обстоятельное.

Первоуральский гарнизон кипел. Буквально и переносно.

К работам ещё не приступали: оказалось не самым быстрым делом перебросить такую ораву рабочих с животными и разместить их. На всё это, разумеется, ушло время.

Пусть караван привёз с собой припасов, но сухой гречкой и сырой картошкой кормить рабочий люд не принято. Потребовалось время на развёртывание полевых кухонь и готовку пищи: кухни гарнизонных столовых просто не рассчитаны на такое умопомрачительное чисто ртов.

Потихоньку, понемногу, рассасывалась бесконечная вереница гружёных повозок и пеших людей при ноше. Кого-то отправляли на склады, разгружать под опись имущество. Кого-то сразу отправили за водой, которой для готовки на такую толпу понадобится без малого целый пруд. Офицеры сразу же собрались на совещание: управлять целой армией солдат — это одно, тут всё по шаблону, но управлять целой армией рабочих — это несколько иное. Такое в учебниках офицерской школы не прописано. Разница, всё же, есть.

Конец этого дня весь, целиком и полностью, израсходован на решения хозяйственно-бытовых и административных вопросов. Врубиться сразу с марша в лесоповал — большого ума не надо. Но кто тогда разместит сотни голов крупного рогатого скота, который ещё необходимо кормить? Кто разместит сотни голов тягловых животных, каждая из которых стоит как несколько лет жалованья? Кто разместит принесённый с собой провиант и учтёт инструментарий? Потому все проблемы решались постепенно и с поистине имперской педантичностью.

Только к ночи управились со всем, кроме размещения людей. Первую ночь в предгорьях Первоуральска им придётся провести возле костров, обогреваясь от промозглых ветров, дующих с гор. Завтра они начнут своими силами добывать древесину, бут и мох, и своими руками будут сооружать себе ночлежки. Да, Великий Государь, Самодержец и Император Всероссийский обмолвился мимолётом, что в качестве Императорской благодарности верноподданным за самоотверженный труд каждому будет наделена своя пядь земли в Восточном Пределе с правом постройки и проживания. Но это будет после того, как будет выполнена поставленная задача. Строить каждому из рабочих дом — это ни ресурсов не оберёшься, ни времени. Потому на этот месяц сгодится самая простая, обычная, длинная общая изба с очагами. А уже потом те, кто решит осесть, получит свой надел. К слову, те площади и предстоит расчищать лесоповалом: лес пойдёт на строительство фортификационных сооружений, а расчищенные дремучие дебри станут отличным местом для разбития поселения.

Когда солнце коснулось верхних пиков уральских отрогов, на специально отведённых для этого местах, с соблюдением всех положенных предписаний об обеспечении безопасности, развели таёжные костры. На них грелась вода, возле них грелись рабочие. Кто-то, понимая, что завтра предстоит непростой день, лёг спать уже сейчас, предусмотрительно отужинав. Кто-то, не понимая, что их ждёт впереди, тихо переговаривались возле ночных огней.

Впереди предстояли недели очень напряжённой работы.

Ласково омываемый неспешными водами спокойно текущей реки островок приютил нашу группу вместе с самоходкой.

Сразу же, как только мы с Алиной перешагнули через портал, клочок суши накрыл непроницаемый купол маскировки.

Ну, по крайней мере, он считался непроницаемым. На айнах он, видите ли, не тестировался. Вот сейчас и узнаем, насколько он надёжен, когда дело касается аномальных зверей.

Прошла портал самоходка, за транспортом схлопнулась прореха в ткани пространства-времени. И вот уже мы, осторожно, стараясь не производить лишних шумов, пытаемся окопаться на островке, чтоб не спровоцировать местную фауну.

Пусть я на своём опыте убедился, что не так страшны айны, как их малюют. До сих пор нам удавалось выходить победителями из схваток с ними. Но, извините мои подсумки, в округе их — тьма тьмущая, и в размерах они существенно, СУЩЕСТВЕННО больше всех тех, что мы видели, вместе взятых. Такое нельзя списывать со счетов. Если мы умудрялись побороть ту мелочь, то ещё бабка надвое сказала, что нам удастся также легко побороть «крупняк».

Беспилотник разряжен и сел наземь. Допустим, батареи заменить — и вперёд, разведывать округу. Изучать зверей, их повадки, немножечно побыть натуралистом… Ага, прям два раза. Винты беспилотника визжат, как твари. На нескольких сотнях метрах высоты человеческое ухо его не услышит, да. Но кто сказал, что борт останется незаметным для тварей? И если человек не добросит палку на полкилометра (даже попасть в «птичку» из автомата задача со звёздочкой), то почему у зверей не будет возможности воздействовать на него Силой? Не от злого умысла, а просто из праздного интереса. Новая игрушка, всё же. Тем паче, что достоверно известно о существовании летучих тварей.