Собеседник тяжело вздохнул.

— Ты уходишь, «Мастер». На восток. Туда, где обитают звери, в далёком прошлом одержавшие верх над этим народцем, и заставившие его отступить на запад. Непонятно, вернёшься ли живым, и когда. Тебе на конец материка. Я не знаю точно, сколько тебе ещё идти. Но явно не одну сотню километров. Ты не вернёшься на днях, «вдруг». И если сейчас исчезну сам… то не смогу смотреться в зеркало по утрам. Меня просто уничтожит совесть.

«Бармаглот» повернулся ко мне всем корпусом.

— Я дождусь тебя, «Мастер». Дождусь тебя из твоего похода, куда бы ты ни шёл. К твоему возвращению подготовлю для передачи все дела. И, когда вернёшься, когда примешь у меня мой бессрочный наряд оперативного дежурного… Тогда я с безграничной радостью воспользуюсь твоим предложением, если оно всё ещё будет в силе.

Что ж. Выбор сделан. Уважаю решение. По-своему тяжёлое, но и по-своему правильное. Не бросать на полпути то, что начал, и перепоручить сменщику, чтоб не обесценить собственные усилия. Ценю. Показывает «Бармаглота» с выгодной стороны. Видимо, потому местные полурослики и водворили его на место своего царька-Старейшего. Пост, по большому счёту, в их быту рудиментарный, но и он не даётся кому попало. Его ещё необходимо заслужить.

Старый ЧВКшник отменно справился с этой задачей.

Как там работает Сила Пути? Одарённый ею может перенестись в любое место, где есть его маяк-Тотем или где когда-то бывал сам? Что ж. Биография у меня обширная. Не могу сказать, что исполнял гастроли за любым кордоном и объездил половину земного шара. Но всегда найдётся местечко, про которое можно вспомнить.

«И да отверзнутся врата».

Как я уже успел выяснить и усвоить, нет необходимости вставать в выспренные позы в стиле девочки-волшебницы и орать дурным голосом покойника заклятья, взывая к Лунной Клизме. Достаточно, если колдун управляет потоком своей Силы и умеет составить, а потом и воспроизвести требуемое заклятье силой мысли. Этот фортель я уже проворачивал.

Потому даже не стал проверять успешность своего мероприятия: что за моей спиной открылся портал — знал, будто бы видел его своими глазами. Его я создал достаточно большим и широким, чтобы тот позволил окинуть находящееся за ним наибольшим полем зрения.

Лишним доказательством моего успеха послужила реакция «Бармаглота», воззрившегося мне за спину и даже распрямившего не очень-то и кривую спину. Проходившие мимо люди не преминули возможностью составить ему компанию.

— Ты ушёл из нашего мира, коллега, — произнёс я. — Но наш мир не покинул тебя. Он всё ещё в твоей душе, в твоём сердце. Он зовёт тебя домой. И всегда готов открыть тебе свои двери. Неважно, как давно ты на чужбине. Родина ждёт, «Бармаглот». И она зовёт тебя. Ты волен сам сделать свой выбор. Но это…

Я повернулся к порталу и простёр в его сторону руку, указывая на то, что находилось за прорехой в ткани пространства-времени. За ней виднелся апокалиптичного вида пейзаж: груда искорёженных кирпичных и бетонных зданий, посечённых труб, уходящих ввысь, за которыми простиралось безбрежное море.

— … то, что осталось по ту сторону Грани, помнит всё. Всех, кто находился там. Всё, что они делали. Им всегда воздаётся по заслугам. Ты многое вытерпел и вынес, брат. И наш мир… готов подарить тебе то, что ты заслуживаешь по-настоящему.

На глазах далеко не молодого воина проступила скупая мужская влага.

— Это же… — тихо проронил он. — Завод…

— Он наш, брат, — также тихо ответил я. — Его взяли. Не скажу, что это было просто или быстро, но… Его взяли. Как и очень, очень многое другое. Он наш. Как земля, на котором он стоит. И море, которое ты видишь. Я как-то купался в нём. Мне, правда, потом за это по шапке прилетело. Тот пляж сапёры разминировали уже после меня. Но этот завод на берегу моря — лишь одно из многого, что я могу тебе показать. Лишь одно место из тысячи, куда могу тебя отправить. Только скажи. Если буду в сознании и при своих способностях — отошлю куда угодно.

Рука «Бармаглота» потянулась к чеке от гранаты, талисманом висящей на шее старого ЧВКшника. Сжала чеку в кулак. А по щеке скатилась тяжёлая, старательно подавляемая слеза.

— Его взяли…

Больше прочитал по губам, нежели расслышал я.

Да… Это место, конкретно это, в которое пробросил Путь, то самое, откуда моя «птичка» взлетала, нарезая бесчисленные часы налётов по территории завода, размахнувшегося от горизонта до горизонта. Буквально ставшего отдельным городом, без пяти минут мегаполисом. Это оттуда я направлял борт, стараясь не потерять радиосигнал в умопомрачительных нагромождениях бетона, кирпича, стали, арматуры и технологического мусора: потому и залез повыше, на крышу одного из цехов. И «Бармаглот» тоже помнил это место. Пусть мы с ним и не ходили на одну задачу, но в одном и том же месте были.

Соратник тяжело сглотнул и опустил руку, сжимающую талисман. Посмотрел мне в глаза.

— Ты всегда в своём репертуаре, «Мастер», — горько усмехнулся он. — Тебе бы в замполиты податься. Одним словом вдохновишь так, что и Рейхстаг по второму кругу возьмут, и Капитолий. Но я благодарен тебе за то, что дал мне шанс. Я… постараюсь не скопытиться раньше срока. Обязательно дождусь вашего возвращения. И девчонке своей, Окси, передай от меня слова самой искренней благодарности. Моё решение осталось неизменным. Я передам тебе дела, как только ты освободишься. А после… раз мне не суждено упокоиться на чужбине, то с твоей помощью вернусь домой. Начну заново жизнь, которую успел посчитать безвременно оконченной. А сейчас не оскорби отказом, брат. Задержитесь на ночь. По ваши души уже справляют большое празднество.

Я только и сделал, что вопросительно изломил бровь.

«Большое празднество» да «по наши души» — это что-то новенькое. И, самое главное, не совсем понятно, зачем.

Мы-то в большом проигрыше не оказались. Всё равно сегодня и завтра отдыхаем: это у нас запланировано по расписанию. Упущенное время наверстали, два дня отдыха у нас есть, так почему бы не посвятить его праздному веселью? Тем паче, что нас пригласили прямым текстом.

Разноглазка-то сразу поняла всю поднаготную.

— Привыкай, «Мастер», — улыбнулась она. — Это одна из форм дипломатии. Как уразумела, твой соотечественник желает видеть тебя своим преемником. На этом празднике тебя, по сути своей, представляют в этом свете. Те, кого ты рано или поздно возглавишь, узрят твой лик…

Нечто наподобие знакомства командира с вверенным ему подчинённым личным составом. «Психологический микроклимат в подразделении» и всё в таком духе. Ну, если так рассуждать, то, конечно, параллели найдутся.

Несколько часов спустя пришлось испытать довольно редко проявляющее себя чувство непривычного. Непривычно было то, что в состав празднества вошла так называемая «культмассовая программа». В ходе неё нам довелось стать свидетелями некислых размахов застолья, эпических плясок, состязательных единоборств и самое, мать его, натурального жертвоприношения.

К вечеру, когда свет местного солнца уже не озарял улиц, на главную площадь начали стаскивать длинные многометровые спилы из распущенных вдоль стволов деревьев. Ужаснуться стоило уже на этом моменте: я, таскавший напитанные Силой брёвна в одно рыло, прекрасно осведомлён об их неподъёмной тяжести. Местных же это, по ходу дела, вообще ни разу не настораживало: низкорослые коренастые мужики чуть больше полутора метров ростом преспокойно волокли такие спилы вдесятером, будто бы дерево не весило целую адскую тонну.

Из этих спилов по быстрому соорудили столы, окружив ими по периметру главную площадь селения: как раз ту, где припарковали самоходку, и куда выходили окна с дверью дома Старейшего. Самоходку пришлось экстренно убирать: она существенно мешала организации будущего праздника.

Столы споро накрыли скатертями кипенно-белого цвета и принялись заставлять утварью. Другой мир другим миром, но в обоих человеку удобнее есть с тарелки или изделия, её заменяющей, чем с земли или столешницы. Вдоль одного борта столов наставили больших блюд (их чесался язык назвать «подносами» ввиду размеров), вдоль другого — кучу мелких. С той стороны, где расставили малые, индивидуальные тарелки, быстро изваяли скамьи. По задумке трапезничающие должны сидеть лицом внутрь собрания и созерцать творящееся в центре круга, на площади.