— Дозвольте-с воспользоваться вашим временем да потревожить спокойствие…
— Умоляю, — хмыкнула молодая женщина. — Давай без «госпожи». Чувствую себя хозяйкой плантации с рабами… Просто «Окси». «Мастер» не заморачивается со всеми этими префиксами, и ты не грузись.
— Как… пожелаете, — улыбнулась Морозова.
Окси указала девушкам за стол.
— Присаживайтесь. В ногах правды нет. Вижу, по делу решили переговорить?
Больше нет причин, почему бы девицам искать встречи тет-а-тет, да ещё и закрывать за собою дверь.
— Не без этого, — согласилась светлейшая княжна. — Мы хотели испросить совета. Уж не ведаю, знаете ли вы, но мои досточтимые родители возблагодарили Александра Александровича за содеянное им. Признавая его заслуги в сохранении жизней членов рода, и наших троих в частности, отец благословил нас повязать семейные узы…
— О, как… — Смазнова отхлебнула крепкого кофе. — Прям «сохранение жизней»?
— Нас чуть не испарили атакующим заклятьем тактического уровня, — слегка наигранно замявшись, но, тем не менее, не переигрывая, поведала девушка. — Господин же… Мастеров, придя на выручку, изничтожил нападавших. А после, понимая, что вслед за нападением на наследницу рода последует атака на её родовое имение, отложил всякие свои попечения, и стремглав прибыл к дому, где отбил уже полномасштабное наступление. Ни в том, ни в другом сражении наша сторона не понесла ни убитыми, ни ранеными. Супостат же искоренён под корень.
«Чего-то подобного и стоило было ожидать», — пронеслось в уме Оксаны. «Хорошо оснащённый и грамотно обученный наёмник с нарезным автоматическим огнестрельным оружием оказывается в Императорской России полуторавековой давности с соответствующим уровнем развития технологий… Если бы я в таких же условиях начала лечить всех калек и блаженных направо и налево современными лекарствами, меня бы не просто благословили: святой ещё при жизни объявили бы…».
— И это не считая случая, когда господин Мастеров вступился за мою поруганную девичью честь, — чуть смутившись, но, опять же, не переигрывая, добавила светлейшая княжна. — Воззвал чернителя и оскорбителя к ответу, и прилюдно казнил его в назидание всем прочим… Отец, прознав обо всём, не мог поступить иначе. Да и я, ежели на чистоту, не ведаю более благонадёжного союзника по жизни, нежели Александр Александрович. А уж ко мне, простите за нескромность, с пятнадцати лет не сватали только болезных. Уже проходу от этих прошений не было…
— А… в чём нужен совет? — осторожно поинтересовалась Смазнова. — «Мастер» опытнее всех вас в вашем отряде вместе взятых.
— Совет нужен нам, — призналась Ветрана. — Ежели прямо, то мы трое… несколько… в замешательстве. Нам впервые повстречался ратник, да ещё и наёмный, не воспользовавшийся удачно подвернувшейся возможностью. Как-то я… предложила ему себя. С готовностью подарить ему наследника, достойного своего родителя. Но Мастеров… Не всякий совладает с собой и отойдёт прочь от нецелованной девы, ещё не познавшей мужчины. Он же прямо сообщил, что опасается за молодое тело. Мол, в моём возрасте обзавестись потомством — смертельный риск. За предложение от всего сердца поблагодарил, и даже заверил, что воспользуется им позднее, но… Неужели в этом различие наших миров? Не до конца понимаю, что на уме у мужчины, отказывающегося сорвать цветок.
— А в этом весь «Мастер», — улыбнулась Окси. — Вам повезло, девочки. Вам попался союзник, умеющий думать головой, а не головкой. Он прав абсолютно. У тебя ещё не до конца развилось тело. В нормальных условиях организм девушки созревает до двадцати или двадцати пяти лет, плюс-минус запас на акселерацию. Не всегда успевают должным образом сформироваться внутренние органы, из-за чего случается разрыв и открывается внутреннее кровотечение, всегда заканчивающееся смертью. Часто не до конца занимают свои положения кости таза, из-за чего плод не в состоянии пройти родовые пути. В таких случаях ребёнок задыхается, не успев сделать первый вдох, или молодая мать умирает от болевого шока или кровопотери. И «Мастер» об этом знает. Вам же, как я вижу, двадцати даже близко нету…
— … нам по семнадцать, — кивнула Морозова.
— … в нашем мире возраст уже не помеха. В особых случаях врачам удавалось принять роды и у пятнадцатилетних, и даже младше. Не все они проходили гладко и без осложнений, но удавалось. Однако, нагрузка на организм матери в этом случае просто колоссальная. И риск смертельного исхода весом. Потому «Мастер» и не рискнул причинить его.
— Как раз это я понимаю, — призналась светлейшая княжна. — И возблагодарила все Силы Небесные за то, что ниспослали нам такого сведущего и заботливого союзника. Но я не понимаю другого. Если мужчина, пусть и из благих побуждений, отказался от самого сладкого дара, то что мы можем ему преподнести? Чем мы можем его задеть? Он отказался от рублей, которых мой отец хотел выплатить Мастерову за моё спасение. Александр Александрович заявил на это, что мы пытаемся купить у него бесценную жизнь, и не стал брать денег, чтоб не стать участником рыночной торговли тем, что не имеет цены.
Окси в неподдельном изумлении высоко подняла бровь.
Это «Мастер»-то — «не участник рыночной торговли»⁈ Да этому контуженому наймиту, которому по хрену, в кого стрелять, платили за то, чтоб он убивал других людей. «Наёмник не торгует бесценными жизнями»⁈ Где у него на кухне что-нибудь потяжелее⁈ Сейчас кое-кто получит по первое число за своё двуличное лицемерие!
Хотя, стоит признать, позиция и впрямь благородная. Прям вся из себя такая рыцарская.
Девушки по-своему истолковали заминку и мимику собеседницы.
— Такие речи пришлись по душе всем нам, — не без гордости за союзника объявила наследница рода. — Но они же и вогнали нас в тупик. Ежели мужчина не алчен до рубля, и не торопится срывать бутоны созревших цветков… то чем можно задеть его? Что мы можем ему дать?
Смазнова допила кофе и отставила кружку на стол.
А «Мастер» далеко не так туп, как большинство его соратников по ремеслу. Многие в такой ситуации и деньги бы взяли, какой бы ни была сумма, и девчонкой бы воспользовались. Тем паче, что пользоваться есть, чем: это отчётливо видно благодаря полному отсутствию на теле одежды. Банное полотенце, хоть и закрывает его от груди до бёдер, но многое скрыть не может. Девчонка буквально «наливается соком».
И всё же… шевелить мозгами, когда на блюдечке с голубой каёмочкой преподносят такое сладостное угощение… Наёмник и раньше не давал повода считать себя кретином. Сегодня же подруга убедилась в этом в очередной раз.
— Я вам так скажу, девочки.
То, что троица явилась на довольно интимный разговор в полном составе, говорило о том, что все трое, что называется, «в теме». Если бы в наймите была заинтересована лишь Ветрана, то и пришла бы поговорить одна. Но сейчас её внимательно слушают, не перебивая, и Катя, и Настя, хоть и говорит, в основном, одна Морозова.
— Мужчины — это не мальчики. Это у последних с пятнадцати до двадцати пяти лет в мозгах ветер, между ягодиц шило, а в уме ничего нет, кроме желания приподнять каждую встречную юбку. В этом нет ничего предосудительного, такова природа человека. Мы — млекопитающие, и в нас природой заложено как можно раньше начать порождать своё потомство, чтобы за жизнь успеть народить его как можно больше. Это залог выживания биологического вида, и это наблюдается не только у людей. Но, в отличие от животных, у нас есть потребность не только в пище, воде, сне, безопасности и размножении. Иногда нам хочется простого домашнего тепла.
Девушки молча слушали лекцию аптекаря-провизора, с неподдельным интересом в глазах. Не нудную монотонную речь лектора в академии, а жизненные наблюдения умудрённой опытом женщины.
— Мужчины, пройдя этот период, ищут самореализации. Своё место под солнцем. Своё… призвание. Найдя, достигают в нём неких высот. Вот «Мастер» — достиг. Такого, что никому и не снилось: его по контракту нанял другой мир. Больше ему желать нечего. Выше только звёзды. И теперь он будет искать покоя. Оглянитесь вокруг.
