- Ну, тоже вариант,- я согласно кивнул головой.

- Но она тоже была дворянкой, как и мачеха. Она имела право быть на том балу. И танцевать умела, а я – не умею… и манеры не знаю.

Меня пронзило острое чувство жалости. Я умею убивать людей, но не умею их утешать и жалеть, поэтому в той ситуации почувствовал себя не в своей тарелке. Что можно было сказать малявке, какую великую мудрость?

- Ну, э-э-э-э-э… поверь: многие богачи вообще танцевать не умеют. И про дворянские балы в здешних местах я не слышал. А, вот ещё что: тут очень много богатеев, которые раньше были простолюдинами – это не то, что на моей Родине! Так что просто верь. Верь в себя. И, главное: никогда не суйся в эти треклятые джунгли, чёрт бы их побрал!!! Даже если увидишь там вот такой агроменный мешок золота!- и я, изобразив руками колесо диаметром в полтора моих роста, погладил её по головке и потопал дальше.

Штырь как будто бы зная, о чём я беседовал с его дочкой, с порога задал мне ехидный вопрос:

- Ну, как, разбогател ты в этих джунглях? Много богатства притащил?

- Да чтоб тебя!.. тьфу ты! Ты, главное, дочурку свою туда не пускай! А то она аж прям грезит… Я к тебе почему зашёл-то? Вопрос есть…

Штырь, внимательно меня выслушав, поскрёб в затылке:

- Есть мыслишка… а ты пока домой ночевать не ходи – не надо…

- Я не маленький,- буркнул я.

Мы составили дерзкий план, в основу которого я заложил использование двух фактов: двор Антиквара был отделён от дворов соседей глухим каменным забором, и в одном соседнем дворе имелся флигелёк, стоявший почти вплотную к этому забору. Наверное, прежние хозяева пили там чай или держали летнюю кухню, но при мне это строение уже давно стояло закрытым и ненужным. Собственно, у Антиквара имелось такое же, и тоже стояло закрытым: с кем ему во дворе довелось бы чай хлебать или хотя бы даже кофий откушать – с нами, что ли? Или с теми ханыгами, что с ним якшались?

Ещё имелось и другое удачное обстоятельство: на этой улице не держали сторожевых собак. А зачем? Район сформировался благополучный, и никто не полезет в твой двор, чтобы стащить бельё, висящее на просушке. От голода тут никто не страдал, и поэтому лазать на чужие грядки местные обыватели тоже привычки не имели. Да и не держали они грядок: лишь декоративные кусты да цветы, а ими сыт не будешь.

А по ночам тут безбоязненно гуляла городская стража, так что уличным ворам и разбойникам здесь ничего лёгкого не светило…

Я когда-то говорил Антиквару про этот подозрительный флигель, но он лишь пожал плечами и сказал, что это наша работа – замечать подобные пустяки, а не его проблемы. И вот теперь я сам влез глухой ночью во двор к соседям, легко сломал хлипкий замочек и затаился в этом заброшенном домике, дожидаясь утра. Правда, пришлось долго повозиться ножом с его оконной рамой: её от времени заклинило, и она ни в какую не хотела открываться, а мне требовалось распахнуть это треклятое окно настежь, поскольку оно смотрело на стену Антиквара, и я через него мог выбраться наружу и затаиться под этой стеной, при этом совершенно невидимый ни для кого. При этом, сами понимаете, я не мог просто взять и выбить всю раму к матери Нечистого: мне нужно было отсидеться тихо, как мышка. Мы запланировали дело на самое утро лишь потому, что здешние жители вставали поздно, и хозяева не успели бы увидеть, что кто-то вломился в их дворовой домик. И, даже когда я вылезу в окошко, вероятность случайно столкнуться с тутошним хозяином была почти никакая: едва ли ему взбредёт в голову обойти свой заброшенный флигелёк и сунуть нос в зазор между стенами. Ну, не каждый же день он это делает!

Вот солнце начало рвать чернильную темноту, вот затопали по булыжной мостовой первые прохожие. Вскоре возле ворот дома Антиквара раздался наглый свист Штыря, для меня невидимого:

- Эй, есть кто дома?!!

Я сразу же выбрался из домика наружу через кое-как открытое окно и прижался к стене двора Антиквара. От уличных взглядов меня скрывали разросшиеся кусты, но и я из-за них не мог видеть улицу. Впрочем, Штыря со своего места я всё равно не узрел бы.

- Эй, хозяин!

- Тебе чего?!- грубо отозвался охранник, приставленный к воротам.

- Письмо у меня к хозяину. Нужно доставить лично в руки.

- Ну, давай сюда!

- Чего «сюда»? я же сказал: «лично в руки»! Он должен прочесть и передать мне в ответ записку.

- Пошёл ***!!! Наш хозяин никому ничего не должен!

- Зря ты так… ты хоть знаешь, кто меня прислал?

- Да мне ***, кто!!! Иди отсюда!

- А ты мне не груби! Слишком долго прожил, что ли? Или жизнь тебя больше не радует? Давай, иди, зови главного: не надо с нами ссориться… если мы на вас обидимся, то вам никакая городская стража не поможет!

Я, вспоминая множественные татуировки Штыря, невольно начинал верить, чтотакой тип зря болтать не станет. Если охранник – не со станции, а местный, то тем более должен был проникнуться. Да и тем, оттуда, тоже не имело смысла ввязываться в войнушку с местными бандитскими кланами.

Штырь с караульным ещё малость попрепирались, но я уже чувствовал, что страж сдался.

- Присмотри пока за этим, я пойду доложу…

Ага, кто-то присматривает через калитку за Штырём, и ещё слышно торопливый топот быстро идущего человека.

Пришедший «главный» тоже попробовал наехать на моего подельника, но только тот отвечал ему не менее вежливо и уважительно, явно зная цену и вес своего слова. Перебранка опять стихла – разводящий, надо полагать, пошёл к Одноглазому за разрешением. Ну, по крайней мере, мне так хотелось думать.

После некоторого ожидания послышались голоса:

- Открывай!

- Стоять! Руки за голову! Обыскать его!

- Слушаюсь!

Ого, серьёзные ребята… не удивлюсь, если у них окажется настоящий огнестрел. Который со Станции.

- Пошёл!

…

- Ого, серьёзно тут у вас…

Условная фраза! Они открыли перед Штырём входную дверь!

Я по-молодецки бесшумно взобрался на гребень стены и глянул во двор: Штырь под конвоем четырёх человек входил в дом. Они, конечно, в дверной проём все сразу не влезли бы, поэтому зашёл сначала один из караульных, потом Штырь, потом второй… чтобы тут же вылететь во двор спиной вперёд так, что пятки взлетели выше головы!

Дверь тут же захлопнулась. Чтобы оставшиеся не ломанулись её штурмовать, я спрыгнул вниз и бросился к ним.

Несколько шагов – и я уже сблизился в врагами. Один из них получил саблей по шее, только начав оборачиваться на подозрительный шум за спиной. Брызнул фонтан крови, окатив второго, попав даже в лицо, из-за чего тот несколько замешкался. Этого хватило: он получил от меня укол в сердце и тоже рухнул.

Тот, который проморгал удар от Штыря, только-только успел встать, кое-как придя в чувство, но я хлестнул его саблей по голове – и для него КИНО тоже навсегда закончилось…

Я взбежал на крыльцо и толкнул в дверь:

- Штырь, это я!!!

Вбегаю в прихожую – на меня уставился ошалевший охранник. Его меч был опущен, он не был готов к тому, что придётся драться ещё и со вторым – и пропустил мой укол саблей в горло, хотя и успел дёрнуться в мою сторону.

Ах, вот оно что… Штырь не справился с этим противником. Конечно, ему сначала потребовалось врезать второму конвоиру, и первый враг не был пойман врасплох, но Штырь прошёл мою науку использовать для драки всё, что угодно, а в прихожей стояла вешалка для одежды. О, она и сейчас стоит, а мой напарник лежал на полу, в луже свежей крови – и меч убитого мною тоже был запачкан красным.

«Эх, что же ты так?.. потерял хватку…»

Но мне некогда было переживать о том, что мой приятель не смог голыми руками справиться с натасканным бойцом, вооружённым холодным оружием до зубов. Спасибо, Штырь!- хотя бы за то, что сумел отнять у врага немножко времени, которого мне хватило как раз добежать до двери!

Я плотно захлопнул створку и задвинул засов. Всё это выполнил мгновенно, поскольку знал здесь каждый гвоздь. Зря Красавчик назначил мне встречу в доме Антиквара!- ой, зря… небось, жаждет развести для меня красивые понты – только ради этого. А вот сейчас и посмотрим, какой ты у нас понторез!