- Да я и сам там служил когда-то! Врезал по морде не тому, кому надо, а потом выбирай: или каторга, или воинская служба…
Ага, ты тут сидишь весь такой правильный, семейный и уважаемый, ветеран славноготого самого пятого легиона, а бандиты, значит,- мы. Удобная философия!
- Какая кличка была у командующего 5-го легиона?- спросил я, припоминая, что тот стоял во главе оного ещё с приснопамятных времён.
- «Старик»,- ответил Староста, подозрительно на меня покосившись.- Жив ещё?
- Мог бы жить,- я пожал плечами.- Но была война с Ледогорией – он на ней погиб.
- Жаль. Его точно жаль. Слыхал я про ту войну: дошли и до нас слухи.
- Ты – слышал, а я там воевал. Как раз в пятом легионе. Ты кого-нибудь помнишь из тех, с кем служил?
Староста перечислил мне с десяток кличек, которые мне ничего не говорили, но среди них оказался и Грач.
- Такой, горбоносый?- уточнил я и попытался описать Грача словесно.
- Вроде он… это когда ж было-то?! Он пришёл зелёным лопухом, а меня через полгода списали по ранению. Но – шустёр! Успел себя проявить. Небось, сейчас уже сотником?
- Тоже погиб. Десятником служил.
- И его тоже жалко. Хороший был парнишка. Этот легион – проклятый, и ничего хорошего человеку там не светит. А тебя за что туда закатали?
- Ты не поверишь: за то, что иностранец…
- Шпиён, что ли?
- Был бы шпион – сразу на куски порвали бы. Ты, дядя, в этой дыре отстал от жизни, и многого не знаешь: в пятый легион набирали и добровольцев из народа – самых лучших.
И поневоле мне вспомнились Бим с Бомом, Деляга… хм, их лучше не вспоминать, чтобы не заржать аки конь: иначе перед хозяином будет палевно.
- Дыра – не дыра, а жить можно. Тебя вон тоже сюда занесло,- буркнул староста, обиженный за низкий рейтинг своей деревни в моих глазах.
- Вот то-то и оно, что занесло… и жить надо. Ты, дядя, слыхал, какие вам ценные указания дали?- задал я риторический вопрос.
- Да уж, наговорили…
- Давай так: мы закроем глаза на то, если у вас будут гости со стороны, но и вы нас не трогайте. Нам главное - что?- правильно: отсидеться тут эти две-три недели и свалить нафиг. Если вам нужно смотаться на другой остров – да ради Бога, но делайте это ночью, чтобы мы этого не видели. Мы по ночам не будем караулить причал: нам не было такого конкретного указания, но только при рыбной ловле наш человек в вашей лодке должен быть обязательно.
- Без этого никак? Он только путаться будет под ногами и мешать работать! Сидели бы вы тихо на берегу – и вам хорошо, и нам неплохо.
- Понимаю тебя, дядя. Но такого обещать не могу: нас потом наверняка будут расспрашивать, что да как, и непременно найдётся слабовольный, который сболтнёт, что мы «не так» вас караулили, что с вами в море не выходили... Нам проблемы не нужны. И, да, ваши гости должны ходить к вам не через бухту, а через лес, чтобы мы вообще не видели, что кто-то приходил. Если ночью – то ещё лучше. Что скажешь?
- Подумать надо… Вы бы это, того… отдали бы нам наши ружья, которые отняли…
Я улыбнулся от уха до уха:
- Вот это точно не можем! Ты хоть понимаешь, что с нами сделают эти дурные вояки, когда узнают, что мы вам оружие вернули? Такое дело тайным никак не останется! Ты мне лучше расскажи в двух словах: что тут у вас за бунты такие, чего вам спокойно не живётся?
- Да как тут спокойно проживёшь? Налогами душат, а за улов хрен хорошую цену возьмёшь, чтобы налоги платить и не сдохнуть с голодухи. Тут бананы сами в рот падают, а мы живём как нищие босяки, и хороший дом мало кто может себе позволить… почти никто. Если столице на нас наплевать – да на кой она нам тогда нужна? Без конца воюем с кем-то, а с кем, зачем?- да хрен его знает, а деньги на войну – давай! Пацаны от нищеты бегут в армию вербоваться, а нам без молодёжи кормиться труднее, и девок замуж не сплавишь – не за кого. Девки поэтому тоже бегут. В бордели всякие устраиваются… Накипело, понимаешь!
Староста ударился в подробности, изливая душу благодарному слушателю, но, чем больше он говорил, тем больше у меня крепло смутное подозрение, что из их жизни делают натуральное КИНО. Подумайте сами, уважаемый читатель: чтобы организовать широкомасштабный бунт, непременно требуется участие людей, которые умеют руководить и управлять, а таким личностям голод ни при какой власти никогда не грозит: значит, у них какие-то свои великие идеи, своё видение светлого будущего, и, разумеется, на каждую отдельную деревню им в целом начхать… Конечно, рост личной власти, независимость от столицы – это отличный стимул, но им ещё и оружие подогнали! Много, и современного! А кто оплачивает услуги тайных стукачей, убийц, информаторов, которые непременно нужны для успешного заговора,- из какого бездонного кармана и ради чего? Ради того, чтобы в этой деревне у всех дома были бы надёжные, богатые, с железными крышами, а не бамбуковые хибары, сварганенные на скорую руку?- ой, да не делайте мне смешно, как выражался, бывало, облысевший Кудрявый!
И, значит, лично я рискую попасть в очередное КИНО и засветиться перед Станцией. И меня могут узнать те, кто «делает» это самое КИНО…
Вроде бы, меня и так засветили в джунглях, на пляске шамана, но только отпустили и не преследовали. Сознание отчаянно цеплялось за хрупкую надежду, что Одноглазого Красавчика турнули с хлебной должности, и меня тогда по видео было некому признать, а тут вдруг неожиданный риск «попасть в кадр» на всеобщее обозрение! Кстати: быть может, у старосты в избе тоже «жучки» стоят? Хотя, вроде бы, кто он такой?… а, может, он – местный главарь, который часто общается с большими шишками среди мятежников?- тогда да!
Я невольно начал опасливо коситься по всем углам, опасаясь скрытого «глаза», но разве его взглядом найдёшь… Мне объясняли, что «глаза» умеют вставлять в иконы, в игрушки, в лубочные картинки, в талисманы и обереги, в сами стены – да во всё, что угодно, в любую щель! Хозяева могут делать уборку, смывать пыль и не догадаются, что им под руку попалось инопланетное изделие.
- Да, тяжко вам,- сочувственно покивал я.- Так что, договорились? Друг друга резать не будем?
И я протянул ему руку.
Он покряхтел, привстал и хлопнул мою ладонь своей:
- Договорились!
- И чтобы эти, городские, на нас тоже не нападали!
Мужик дёрнулся, попытался сделать удивлённую репу, потом понял, что запоздал с показом актёрского дара, поскольку мне уже всё с ним понятно.
- Не будут,- буркнул он, кивнув.- Мы им скажем…
После такого разговора жить стало сразу легче, и напряжённое моральное давление изрядно ослабло. Поджигатель и вовсе зажил вольготно, попав в состав местной детской ватаги. Я частенько наблюдал, как он бегает туда-сюда в стайке рыбацкой детворы, взирающей на него с восторженным обожанием: ещё бы, их погодок успел пожить в лесном центре дивной цивилизации, поучаствовать в настоящей войне и пройти сквозь дикие джунгли!- тутошняя детвора даже книжек о приключениях никогда не читала, и вдруг им на голову свалился едва ли не былинный герой, быстро научивший их пускать зажжённые стрелы под вопли визгливых мамаш, что оборвут все уши, если их засранцы спалят хотя бы один сарай или весь лес на острове,- к великой радости Нечистого. А самому первому – конечно, одному всем известному черномазому бандиту, который сбивает их невинных ангелочков с Пути Истинного, Пресветлым нашим прописанного. Надо признать, Поджигатель обладал великой силой обаяния, покоряя сердца взрослых в их едином желании надрать ему задницу.
Кальмар однажды проследил мой взгляд, когда я, надраивая палубу, посмотрел, как за пацанятами мчалась какая-то молодуха, размахивая букетом жгучего папортника: Поджигатель, как бывалый, тренированный мною воин, бежал от неё впереди всех.
- Ты тут тряпками возюкаешь, а твой черножопый сачкует, в детство играет… С ними так нельзя!- на шею сядут!- прогундосил Кальмар у меня за плечом.
- Он мне не раб,- я пожал плечами.- Приказывать ему не могу. В море он вкалывал как все, а тут… что ж! Нам же лучше будет, если местные будут воспринимать его как своего – без ненависти.
