- Нет! Нет!- повторяла она упорно, как заведённая.- Я не могу! Если я уеду, то буду чувствовать себя так, как будто сама их бросила! Пока я здесь — я ощущаю, что они где-то рядом, очень близко. А когда я буду за океаном — я потеряю последнюю ниточку моей духовной связи с ними! Ты понимаешь это, Солдат?! Чурка ты бесчувственная!!!
- Лисёнок! Лисёнок!- я, тем не менее, удержал её руки, хотя она яростно пыталась их вырвать.- Умоляю, пойми: сейчас не то время, чтобы просто так сидеть в Нихелии. Вдруг Божегория завтра потребует нашей выдачи — и что тогда? Нихелия нас не выдаст?- может, и не выдаст, но только она вспомнит наши былые тутошние дела… тебя снова запрут в томсамом секретном городке, только уже на правах заключённой, а меня закатают на каторгу,- в лучшем случае. Мы потеряем не только детей, но и друг друга! Надо переждать, отсидеться… пусть пройдёт некоторое время, и всё устаканится. А мы потом вернёмся, под другими именами — и сможем искать детей уже в спокойных условиях.
Она заплакала. Я растерялся: я не видел её слёз ни на Станции, ни в божегорских лесах и горах, ни даже тогда, когда мы прощались в нашем научном городке во время войны с Божегорией: кажется, при отъезде она успела уронить слезинку, и то я в этом уже не уверен. А сейчас она ревела как простая баба!
- Солдат, я не могу больше! Я на этой проклятой Станции жила лишь тем, что ты обязательно меня найдёшь, и мы вернёмся назад к детям. А теперь ты просишь меня опять ехать на другой конец света… я не могу!..
Как, вот как этим женщинам удаётся сделать так, что у нас, мужиков, на душе появляется бездонная пустота, и вся железная логика рушится напрочь? Я сидел дурак-дураком и лишь нежно сжимал руки своей супруги, потом принялся неловко гладить по спине:
- Дорогая, ты меня тоже пойми: если нас тут просто возьмут, как сонных карасей, то от этого ни детям нашим легче не станет, ни нам самим. Зачем давать ВСЕМ ЭТИМ такое удовольствие? Мы ещё поборемся! Зачем нужно было бежать с другого конца Вселенной, чтобы нас повязали в какой-то дыре? Неужели ты с этим согласна?
Бурный всплеск эмоций обессилел Ведит: она вскоре ослабела и лишь покорно кивала. Вопрос скорого отъезда сделался решённым. Не в этот же день, но решился.
Лебедь не подвёл: он сварганил нам идеальную подорожную грамоту,- именно на те божегорские имена, какими мы назвались. Более того: Ведит ещё получила на руки картонку-диплом об окончании Славгородского университета по специальности «химик», со всеми полагающимися вензелями, подписями и печатями. Такие подарки нужно ценить: это означало, что за океаном она могла рассчитывать получить высокооплачиваемую работу по специальности. А мне оставалось лишь гадать: принять ЭТО как исключительно дружеский жест или иметь в виду, что я должен Лебедю нечто большее, чем просто за оплату проезда на корабле? Ибо этот проклятый тип не удосужился ни сказать, ни черкануть ни слова в приложение к этой красивой корочке — нам просто по почте пришёл пакет: вот сиди и думай, что хочешь...
Нищему собраться – только подпоясаться. Примерно так можно было описать наши недолгие сборы в дальнюю дорогу.
Морское путешествие длиной в два с лишним месяца — это, я вам скажу, очень плохое развлечение. Особенно с учётом того, что нас на Станции развлекали, хотя бы, с помощью КИНО, и была там ещё «качалка», в которой мы с женой занимались… м-м-м-м-м… не только спортом. Плюс к этому давали отгулы в развлекательные центры других станций и жилых планет. А тут изволь день и ночь качаться на океанских волнах, набившись в корабельный трюм как селёдка в бочку, блевать за борт по причине морской болезни — вот, собственно, и все немудрёные развлечения. Ну, ещё при попадании в океанский шторм можно истово молиться всем святым и богам, каких знаешь. Ибо ни фига не понятно, что можно сделать, и что вообще пытаются делать эти сумасшедшие матросы в рваных, мокрых рубахах с выпученными, безумными глазами, лезущие на самый верх мачты, что-то колдующие с верёвками и парусами под командой не менее чокнутого капитана?
Мужики одурели от игры в кости, напрочь растеряв весь азарт. А от карт, что называется, натёрли мозоли на пальцах. Что хуже всего: и женщины есть, да уединиться невозможно. Впрочем, народец подобрался простой, и на подобные условности не заморачивался: страждущие парочки стонали так, что хоть за борт прыгай.
Что самое страшное в долгих путешествиях? Не только штормы, но и обыкновенные вши. Среди множества пассажиров непременно найдётся кретин, отправившийся в дальний путь с целым выводком живности в волосах. А там глядь – через пару дней чешутся все. Злобный капитан выгоняет всех мужиков на верхнюю палубу и заставляет цирюльника-самоучку стричь всех наголо, а женщины уединяются в трюме и полощут волосы в воде с примесью какой-то дряни – даже моя химичка не рискнула предположить, что это за отрава.
А потом — долгожданный ПОРТ. Твёрдая земля. По которой ты идёшь, шатаясь, как пьяный, поскольку привык к корабельной качке. Запах солёного морского воздуха смешивается с острым запахом рыбы, которую крикливые продавцы впаривают тебе с первых шагов от причала и чуть ли не до середины города. Причём, можно купить рыбу любых оттенков свежести: от влажной, скользкой живости до мёртвой тухлятины. Зажравшиеся городские коты лениво жрут то, что урвали и то, что не удалось продать: и домашние, и бездомные бродяги.
«Эх, а как там наш Усатый?»- кольнуло мне в сердце. Тьфу ты: на моих глазах сколько людей погибло, а мне глупый ленивый кот в голову запал!
Ещё меня поразило изобилие чернокожих людей. Конечно, я таких встречал и в тех странах, где воевал, но только там они казались дивной экзотикой, а тут – обыденностью. Однако, и климат тут теплее, выше влажность. Слава Пресветлому, нам хватило знаний трёх языков, чтобы кое-как объясняться с местными: возникло ощущение, что они просто взяли и перемешали слова от разных народов по принципу «какое слово короче – то и берём». Плюс исказили их выдуманным акцентом. Мы худо-бедно понимали прохожих, а вот они нас – почти никак. Поэтому совет Лебедя пришёлся очень кстати: мы наняли за пару медяков уличных мальчишек, ухитрявшихся понимать речь любого приезжего, и они сами выбрали нам недорогую корчму для проживания и вещи помогли донести. Лебедь сказал так: мол, если пацанам не заплатишь, то рискуешь тем, что у вас что-то сопрут или вообще ограбят, угрожая оружием. Хм, весьма прагматичный подход к бизнесу, не так ли?- дал пару медяшек – и получаешь гарантию спокойной жизни. Некоторое время…
А корчма тут называется «таверна», кстати.
Всех новичков на Новых землях, я думаю, шокирует гвалт сумасшедших чаек, орущих недуром практически непрерывно. Если в «обычных» городах привычными считаются голуби, то в портовых – чайки. Обнаглевшие до не могу птицы бросаются даже на рыбацкие сети, норовя что-то стащить на халяву. Готовы красть что угодно, атакуя всё, что шевелится: иной раз даже у кота изо рта вырывают, ошеломляя его нападением целой стаи.
Из-за жаркого климата прохожие тут шляются полуголые, словно хвастаясь солнечным загаром, а девки кажутся и вовсе полоумными. Ещё я отметил, что, если в наших краях люди ходят по улицам с мечами или с поясными ножами, то тут очень много таких, что красуются укороченными пищалями, засунутыми просто за пояс, словно ложка или кисет. Очень многие такие «палки» имеют расширение на стволе, напоминающее вывернутую губу, каковые у нас делали только у пушек. А самое поразительное состояло в том, что люди, таскающие опасный огнестрел среди бела дня у всех на виду, даже при беглом взгляде не казались похожими на дворян, ибо очень уж смахивали на откровенных босяков и грязных, вшивых голодранцев. Таких бы надо сразу бить по морде и тащить в темницу городской стражи, для выяснения: то ли сразу вешать, то ли на каторгу послать. Мой некоторый опыт подобной службы сразу аукнулся тем, что кулаки начали чесаться… да тьфу на вас!
Фрукты, которые у нас на родине ценились в бешеные деньги, тут запросто повсюду валялись и гнили, словно надоевшая картошка. И, само собой, это привлекало полчища крыс, не шибко боявшихся ни котов, ни людей, ни их коротких пищалей («пистолей», как нам потом уточнили), ни, наверное, самого Нечистого. Моя супруга забавно попискивала, невольно привлекая взгляды публики, в упор этих мелких тварей не замечавшей. То ли мы попались такие дикие, то ли местные аборигены – поди разберись…
