Я, вздрогнув, оглянулся: Уминовара яростно упиралась, отмахиваясь от железной хватки вождя – вела себя так, как деревенская баба, от которой вырывают родное дитя. Тесть начал злобно возражать ей, но при этом говорил быстро и на их языке – я никак не мог уловить в потоке его слов хотя бы одно знакомое. Матерился он, что ли, по-ихнему?
Изумлённые солдаты и работяги тоже невольно воззрились на этот скандал, но они хотя бы понимали, о чем идёт речь, и я попытался по выражению их лиц понять, что там про меня говорят. Но, увы, меня окружали сплошь тупые рожи, не обезображенные интеллектом.
Между тем Уминовара, сопротивляясь, повалилась на колени, и теперь её можно было затащить на корабль лишь волоком. Тесть, конечно, запросто мог отдать и такую команду,- тем более, что время сделалось воистину жизненно дорогой штукой, но почему-то всё затягивал…
Я решительно подошёл к ним:
- Уминовара! Ты должна уважать решение своего отца и правителя народа! А ты ведёшь себя как избалованная девчонка! В конце-концов, я выполнил свои обязанности, и ты мне больше не нужна. Иди с отцом!
Я нарочно говорил оскорбительные слова, желая возбудить у девушки вспышку ожесточённой ненависти ко мне, но только они, похоже, не доходили до её затуманенного рассудка. Тесть посмотрел на меня каким-то жалким, беспомощным взглядом, никак не похожим на взгляд жёсткого правителя, который когда-то готов был, не моргнув глазом, наблюдать, как будут убивать привязанных к столбам безоружных, несчастных пленников. Эх, дети, дети – они, да, самое больное наше место!
-Садись на корабль, белый,- процедил Тесть сквозь зубы.- И поживее! У нас мало времени…
Ну, и на том спасибо…
Я вместе с Уминоварой взобрался на борт через гостеприимно распахнутую дверцу. Кораблик представлял собой плавучий «пряничный» домик с окнами, украшенный вычурной росписью и резьбой. Однако, пассажиров в него набилось как селёдки в бочку, и я оказался стиснутым со всех сторон. Что ж, здешний вождь оказался не гордым и взял в плавание довольно широкий круг приближённых…
Уминовара, усевшись слева, крепко держала меня за руку, словно не верила, что её отец сделал всё всерьёз, и меня могут вышвырнуть за борт в любой момент. Мы сидели на ворохе цветных тканей, что для беженцев любого мира является роскошью, так что, пожалуй, это было самое комфортное моё бегство.
Немногочисленные гребцы, высунувшись по пояс из окошек, принялись отталкиваться от берегов канала, и наше судёнышко быстро вышло наружу, повернуло налево. Увы, но любоваться пейзажами нам было не суждено: все свободные окошки тщательно занавесили, а сидевшие у окон не пытались раздвигать шёлковые шторки.
Звуки боя гремели вплотную к нам, и на слух оценить расстояние до противника мне никак не удавалось. Через некоторое время гребцы вдруг всполошились, начали прятаться внутри корабельного корпуса – послышался свист стрел, застучавших по тонким стенкам: одна из них клюнула меня в щит, переброшенный за спину. Я рывком прижал голову Уминовары к своим коленям; вскрикнул мой сосед, сидевший у окна: стрела, пробив занавеску, ударила его в голову. Тот застонал, завалился на меня боком, заливая кровью моё плечо: его телу падать было просто некуда. К тому же, я побоялся, что он при падении сорвёт стрелой, застрявшей в голове, занавеску, открывая врагам обзор нашего помещения, и поэтому удерживал труп своим плечом поближе к окну.
Сановники всполошились, закричали; по счастью, гребцы оказались парнями не робкого десятка и панике не поддались. Лодочка продолжала плыть по инерции, и вскоре перестук стрел по её стенкам и бортам прекратился: то ли у врагов запас иссяк, то ли их оттеснили от речки. Наша сторона украсилась торчавшими наконечниками, только что жадно искавшими добычу, да так и оставшимися в стенах, не сумев пробить их навылет; впереди стонал ещё один раненый.
Рулевой что-то крикнул – гребцы снова высунулись наружу, принявшись отталкивать воду с удвоенной энергией. Но я не решался отпускать голову девушки: мало ли что?
По ходу движения нас то и дело накрывало тенью: кораблик проходил под горбатыми мостиками. Если бы противник перехватил хотя бы один из них, то нам бы пришлось несладко: достаточно лишь обрушить хлипкие перила в реку – и всё, проход нам будет перекрыт, а, так как глубина возле плотины доходила до полтора роста человека, я не смог бы помочь, отгоняя врагов: в кольчуге, с наручнями и поножами плавать по водоёмам крайне неудобно. Я вот вообще не знаю ни одного примера, чтобы хотя бы кому-то удавалось куда-то доплыть в полном боевом облачении, а известных мне печальных случаев – да сколько хочешь…
Плыли мы долго, и я по ходу движения примерно догадывался, где мы. По крайней мере, даже при занавесках можно легко сообразить, что вы в «квартале домов на сваях», поскольку они тоже отбрасывают тени, но только боковые, а не верхние, как мосты. По мере приближения к плотине шум боя становился всё тише: враг пока ещё не добрался до этой части города. И вот, наконец, гребцы бросили свою работу, выполнив указание рулевого типа «суши вёсла», а вождь, не без труда пробравшись в носовую часть, явил свой лик защитникам плотины. Кстати, на ней, как и на крепостной стене, тоже располагалось укрепление, причем имевшее крышу для защиты от навесного обстрела.
Тесть что-то приказал, и на плотине началась какая-то суета. Быть может, там готовились принять швартовы и встретить высокопоставленных гостей? Но мы не двигались, хотя гребцы и застыли в напряжённом ожидании.
Внезапно наш кораблик получил толчок под днище, а по округе начался разливаться неопределённый гул: вроде бы не грозный, но меня почему-то сразу пробрало аж до костей. Наше судно слегка закачалось, и его почему-то ощутимо потянуло вперёд, хотя впереди стояла высокая плотина. Гребцы взялись за вёсла, но, если раньше они делали отмашки от всей души, то сейчас осторожничали – мне даже показалось, что они, наоборот, отгребают назад…
- Всем приготовиться!- Тесть обратился уже ко всем пассажирам.- Плотина открывается!
- Да вы что, совсем ***, что ли?!!- вырвалось у меня.- Это же ***!!!
Между тем течение заметно усилилось, не оставляя у меня никаких сомнений в том, что происходит. Наши гребцы уже откровенно работали «в обратную сторону», но это абсолютно не помогало, да и они это делали лишь для того, чтобы смягчить наше вхождение в водопад… а кораблик шёл вперёд всё быстрее и быстрее, целясь войти в самую гущу гула, разросшегося так, что становилось плохо слышно даже самого себя!!!
Если бы не кольчуга, то я паниковал бы меньше, а ощущение беспомощности и зависимости от каприза судьбы, который угрожает тебе глупой смертью, меня просто убивало. Уминовара судорожно вцепилась в меня двумя руками: если я булькну на дно, то камнем утяну и её, поскольку разжать руки, сведённые судорогой страха, очень непросто – даже женские!
Я лихорадочно осмотрелся: блин, даже ухватиться не за что! Я, подпихнув соседей, в т.ч. убитого в голову, кое-как вытянулся лёжа, плотно прижав ладони к полу (или к палубе?), готовый впиться в доски ногтями.
Мы сблизились с плотиной – наш кораблик слегка чиркнул бортом за проем шлюза, из-за чего начал снижение не очень ровно. От этого «слегка» нас всех тряхнуло, как жуков в коробочке, а снижение показалось мне просто падением в бездну – настолько оно показалось крутым и стремительным, хотя, повторюсь, там и высоты было – в полтора человека… а, может, и в два! Мамочки!!!
От почти вертикального падения моё сердце ухнуло, а дыхание перехватило. В голову полезли какие-то дурацкие мысли о том, что я никогда не видел на этой треклятой плотине никаких подъёмных механизмов – только посты охраны, и что сейчас мне предстоит погибнуть ни за грош лишь потому, что наивные аборигены понятия не имеют о том, что плыть в прогулочной лодочке через водопад – это ни разу не умная идея...
Наше судёнышко жёстко ткнулось корпусом в бешеную волну, тут же черпнув воды через нос, и его сразу же дёрнуло вправо-влево. Нас уже не просто встряхнуло – нас всех оторвало от пола и приложило об стенки, друг об друга – кому как повезло. Кораблик завибрировал, угрожающе затрещал: я физически ощутил, как подо мной напряглись все палубные доски от удара нашего хрупкого корыта по бурлящей реке.
