Организованного сопротивления не наблюдалось; я вернул свою шестёрку обратно к своему дому. Бойцы бросили свои ставшие бесполезными луки и оставались вооружёнными только копьями; все их доспехи состояли лишь из боевых юбок и грозных амулетов. По-хорошему, я должен был сделать жестокий втык тому, кого оставил командовать своим десятком: куда, мол, подевались недостающие, генерал ты недоделанный?!- но, с другой стороны, я не имел ни мига времени на такие вдумчивые разборки и знал, что на войне, да в толчее, потерять человека – как нечего делать. И про тутошнюю дисциплину у меня хорошего мнения не сложилось, так что требовать от бойца больше того, на что его воспитали с детства, имея в запасе лишь неделю времени для натаскивания лучников, я был не в праве. Хотя бы шестеро ещё оставались – и то ладно!
На крыльце стоял, прислонившись к стене, осунувшийся Брат. Мда, силён бык, не лежалось ему спокойно…
- Город будет взят!- крикнул я ему.- Надо спасать вашего вождя и его дочь!!!
- Надо идти дворец,..- отозвался тот, еле-еле ворочая языком.
Из жилища вышла Уминовара, вся какая-то отрешённо-спокойная, державшая в руках лишь узелок с вещами. Я невольно задержал на ней свой взгляд: случись подобное в моём мире, то любая женщина на её месте паниковала бы, дёргалась, истерила, а шмоток нахватала бы, небось, на целую телегу. А эта дочь туземного вождя оставалась такой же грациозно-неспешной, одухотворённой; она завораживающим эротическим движением поправила волосы, отведя их к затылку и слегка склонила голову. Острая нежность ударила меня в самое сердце, у меня на миг перехватило дыхание, и даже как будто парализовало – эта стройная фигурка навсегда запечатлелась в моей памяти именно в тот миг, когда недалеко слышался звон, хруст, крики идущего боя, от которых шли всепроникающие волны непреодолимого ужаса и дикой боли вперемешку с ядовитым дымом.
Я схватил левой рукой узелок, собранный Уминоварой, и поспешил во дворец, не выпуская меч из правой. Позади меня бывшие лучники прикрывали моих спутников, боязливо оглядываясь во все стороны.
Чем дворец смог бы нам помочь, я пока не думал. Ясно же, что враги будут его штурмовать в первую очередь. Но там засел главный вождь, а такие люди погибают нечасто – не то, что мы, простые смертные. Значит, нам нужно прижиматься к Тестю: как знать, может, нас рядом с ним удостоят за компанию почётной капитуляцией? А то что-то у меня нет ни малейшего желания биться насмерть, пока на мелкие кусочки не порубят… старею, что ли? А вот желание умыкнуться отсюда куда подальше такое огромное, что ого-го!!!- кстати, когда я шёл на поводу у таких желаний, то всегда оставался жив!
- Ни фига себе!..- воскликнул я, потрясённый, поневоле сдерживая шаг.
Мостик на другую сторону оказался… как бы это назвать… занят, что ли? Перепуганные жители почему-то тоже прониклись убеждением, кто бежать нужно именно во дворец, и поэтому к мостику бежали все, кому не лень: и бедняки, и жители «элитного» квартала, и бойцы – то ли драпающие, то ли получившие приказ отойти к дворцу.
В середине моста кто-то запнулся, сдерживая шаг, а все бегущие этого не увидели и продолжали напирать. Очень быстро образовался глухой затор, превращаясь в кучу отчаянно кричавших людей, которых давили заживо, но тут послышался натуженный треск, и перильца, не выдержавшие напора, с шумным плеском рухнули в реку – вместе с толпой заоравших людей, которые принялись барахтаться, ругаясь, отталкивая друг друга так, что их одежда быстро превращалась в драные лохмотья. Вдобавок с моста свалилась жалобно блеющая коза, которой не хватило там места, хоть она и всячески упиралась, а, так как её поводок оказался намотан на руку тянувшей её бабки, то очень скоро и та, причитая, бухнулась следом, снова взбаламучивая успокоившуюся было воду…
А ведь воды-то здесь – курице по колено!
Ополоумевшие люди, перепачкавшись в коричневой грязи до самой макушки и раздав направо-налево тумаков ближним своим, кое-как пришли в себя и побрели в сторону «королевского берега». Я, наблюдая, с какой скоростью они передвигают ноги, понял, что речной ил тут не очень вязкий, и застрять намертво нам никак не грозит. Что ж, от сырости я вряд ли умру – и я, сунув меч в ножны, подхватил Уминовару на руки и смело пошёл в воду,- чуть дальше от мостика. Остальные мои спутники почапали следом, добавляя мути в речное течение.
Интересное дело: все бегущие видели, что речку можно запросто перейти вброд – правда, замочившись и запыхавшись, но, тем не менее, упорно лезли на мостик, мечтая перебраться на ту сторону сухими. Из-за того, что желающих шло слишком много, места на мосту не хватало, и половина бегущих всё равно падала в воду, издавая крики разной тональности. Падали те, кого столкнули, и падали те, кто толкал, чтобы потом в мутной реке получить в морду за свою сделанную гадость. Бойцы бросали оружие в реку и принимались яростно мутузить друг друга от обиды, хотя шум вражеского войска всё приближался… дурдом!
Я вышел на берег, поставил подругу наземь и хотел было идти во дворец, но сзади закаркал Брат:
- Туда! Туда ходи!- и показал на одно из зданий «дворцового комплекса», стоявшее ниже всех по течению.
Наша группа добралась до его входа. Тут ощущалась вся крепость нынешней власти: никто не суетился и не паниковал; охрана стояла надёжная и непоколебимая. Нас пропустили через «калитку», лишь предварительно убедившись, что мы не простые обыватели.
Это здание я, разумеется, видел множество раз: оно плотно прижималось задней стеной к «набережной». Эта стена, помимо окон, имела и четыре широкие двухстворчатые двери: иногда одна из них распахивалась, и тогда в реку выходил «корабль», пассажирами которого являлись высокопоставленные лица, а иногда даже сам вождь. Этот своеобразный «ангар» располагался, как вы поняли, гораздо ниже по течению, чем дворец, а, так как реку перегораживала плотина, то и уровень воды здесь был значительно выше, что позволяло выводить в плавание корабли с глубокой осадкой.
Итак, мы миновали охрану, но наших бойцов задержали возле ворот, а в здание вошли лишь мы трое: я, Брат и Уминовара. Тут оказалось просторнее, чем во дворце: мы увидели сразу семь кораблей, ютившихся под крышей. В реку открывались четыре двери, и помещение имело четыре оборудованных канала, смыкавшихся с водоёмом и заполненных водой, в которых и стояли эти кораблики, сонно ожидавшие своего часа.
Здание оказалось заполнено людьми, среди которых нашёлся и Тесть:
- Дочка!- он прочувственно обнял её и прижал к своей груди.- Я уж и не надеялся!
- Отец, я же говорила тебе, что всё будет хорошо. Я же ЗНАЮ.
- Давай, скорей! Нам нужно покинуть город!
Хм, это у них религия такая, что ли? Как они драпать собираются, если река перегорожена плотиной?! До неё они, положим, доберутся, а дальше как? Слезут и пойдут пешком? А ничего, что город окружён? Или у них тут членам королевской семьи полагается сдаваться в плен исключительно на лодках, в торжественной обстановке?
Впрочем, какая мне разница?- остаться бы в живых – и ладно. И чтобы Уминовара живой осталась, конечно же.
Тесть подхватил Уминовару под руку и потащил на судно, не обращая на меня более никакого внимания. Хм, кажется, мне, как всегда, придётся искать выход из задницы Нечистого, полагаясь исключительно на свои силы и везение… а, собственно, чего ещё можно было ожидать? Кто я им такой?- просто ритуальный осеменитель, связанный возложенной на меня обязанностью – и только. От меня ждали порождения не менее двух воинов, я их уже заделал – собственно, мы в расчете. Если меня и не убили сразу, едва лишь узнали сию благую весть, то лишь потому, что Уминовара за меня заступалась, а сейчас-то что, кому я нужен?
Между тем погрузка на кораблики уже завершалась, лихорадочная суета сходила на нет. Суетливые работники, тужась, распахнули все выходные двери вовнутрь, при этом створки соседних оказались внахлёст,- одна под другой.
- Отец! Я не пойду без него!- послышался душераздирающий вскрик.
