Так как все копьемётные «рогатки» создавались под моим личным присмотром, то дорожка от одной до другой была мною хорошо протоптана, и я передвигался по ней не менее быстро, чем мои бывалые спутники. Поэтому я вышел на третью позицию за время, что называется, «ты и глазом моргнуть не успел бы». Вышел и… ну, скажем так, очень сильно изумился!
«Расчет третьего орудия» занимался… молитвами! Ей-богу, я сгоряча решил, что по ним шарахнули «весёлым дымом» или чем-то ещё из местного арсенала, но, вникнув в ситуацию, понял, что эти бойцы занимаются этим чисто по собственной инициативе. Да, они, упав на колени, распростёрлись ниц, положив руки ладонями на землю, упёршись лбами в неё же, родимую, бормотали явно что-то молитвенное!
У меня сгоряча аж дыхание перехватило: захотелось пнуть под задницу ближайшего глубоко верующего, что я и сделал от всей широты души.
- Встать, вашу мать! Все по местам! Убью, гады!!!
Увы, эти бойцы не знали моего языка, а я, к своему стыду, не изучил их военный сленг. Впротчем, Уминовара едва ли смогла бы чему-то меня научить из местного солдатского фолклёра… она же была из этих, из элиты...
Я обернулся к тем, кто сопровождал меня от второго орудия. Ох ты ж, а их осталось только двое… а остальные где, так их растак?!! Они, значит, меня совсем не боятся? Ладно, это будем лечить потом, а пока что надо хотя бы этих привести в чувство.
- Так, слушай сюда!- я ткнул пальцем в грудь одного из аборигенов, который честно следовал за мной по пятам.- Давай поднимай этих, пусть отрывают свои задницы! Все по местам!
Мои спутники знали мой язык не лучше тех, кто истово молился. Однако, мои яростные жесты всё-таки дошли до их осознания, и тот, на кого я указал, сразу отшвырнул свой лук, обхватил за талию впавшего в транс боевого товарища, получившего от меня пинок, и рывком вздёрнул того на ноги. Второй мой спутник, не дожидаясь от меня ценного указания, метнулся к другому молившемуся и начал грубо того тормошить.
- Заряжай, так вас в рот растак!!!- орал я, показывая на копья, мирно прислонённые к дереву.
И было мне отчего орать!
Во-первых, наша подлая засада и ранение двух боевых слонов создали изрядный переполох среди врагов: их выбегало из леса в реку всё больше и больше, каждый из них считал себя обязанным что-то вопить во всю мочь без умолку, пулять стрелы по любому колышущемуся листочку и несуразно размахивать руками. Хай поднялся такой, что мои крики тонули в нём, едва-едва слышимые мне самому!- а хотелось бы, чтобы их услышали и те олухи, что занимались молитвами во время боя.
Во-вторых, масса наступавшего войска оказалась настолько велика, что по инерции продолжала выдавливать в забурлившую реку всё новых и новых людей и слонов, хотя, по теории, сигнал об опасности должен был бы уже остановить её до окончания разбора ситуации. Перед нами оказалось целое стадо огромных животных — в таком положении промахнуться было бы невозможно даже слепому, а эти придурки молятся!!!- и это, типа, самые лучшие воины!
По счастью, Пресветлый оставил мне в помощь хоть и всего лишь двух человек, но зато весьма решительных и хватких: работа сразу закипела, затрещала петля натяжки торсиона. В это время ухнули ещё два хлопка слева - слава Пресветлому: по бухгалтерии получалось, что все катапульты сделали хотя бы по одному выстрелу — кроме той, где расчёт ударился в религиозный экстаз. Эти копья нашли свои цели, но ощутимого результата не дали: первое из них вонзилось одному слону в верхнюю часть ноги, а второе пришпилило ухо другого к голове. Они скорее разозлили животных, но и это было прекрасно: смотреть на слонов, беснующихся в толпе людей - это зрелище слабонервных лопухов приводит в ужас, а бывалых вояк — в наслаждение. Речные воды заметно потемнели от крови, пролитой бедолагами, попавшими под слоновьи туши...
- Давай!!!- скомандовал я.- Огонь! … так вас растак!!!
- Бух! Вш-ш-ш-ш-ш-их!- копьё с нашей катапульты стартовало и вонзилось в грудь одного из слонов.
Собственно, я уже понял, что у этих лесных гигантов самое уязвимое место — это бока, а грудь и ноги имеют шкуру, которую и правда ничем не пробить. Но, когда армия впала в хаос и неразбериху, даже комариные укусы играют врагам на пользу: вот и «наш» слон, получивший булавочный укол в грудь, попятился, недовольно замотал башкой направо-налево так, что те, кто сидел у него в будочке на спине, разлетелись в разные стороны будто бабочки, махая руками как крыльями, не успев ничего сделать… На последнем взмахе слон случайно задел бивнем одного из подвернувшихся ему под ноги бойцов — и тот отлетел в сторону словно тряпичная кукла, которую пнул капризный ребёнок. Такого чуда я тоже никогда не видел, ни на одной войне, чтобы человек от удара летел, что птичка!
- Заряжай!- завопил я, возбуждённый удачным попаданием.- Быстро, …. вашу мать!
Надо признать, что у аборигенов воины подобрались всё-таки неодинаковые… Если те двое, что пришли со мной от второй позиции, оказались боле-мене адекватные, то на третьей, как на грех, подобрались излишне склонные к поклонению мистике. Слон, хоть и огромен, всё равно остаётся животным вроде собаки,- так зачем его обожествлять-то? Ну, да, мы ранили его в грудь — но зачем из-за этого падать на колени и, раскачиваясь, хвататься руками за голову? Это же вражеский слон, а не наш — вот пускай враги за него и переживают!
Как известно, кулаками и добрым словом можно добиться гораздо больше, чем одним добрым словом. Вот и нам удалось-таки организовать процесс перезарядки «рогатки», но… Но только нас атаковали, и не медлительные слоны, которых очень долго разворачивать, а очень даже шустрые вояки из вражеского войска. Они бежали на нас, забавно подбрасывая ноги и потрясая копьями, отведя щиты, сплетённые из прутьев, едва ли не за спину — вот так они широко махали руками во время бега!
«Наши» бойцы показали, что не зря считаются самыми лучшими охотниками и воинами: они привычными движениями похватали свои луки и отрыли плотную стрельбу, почти не тратя время на прицеливание, и при этом их стрелы разили бегущих врагов практически без промаха, благо те прикрывались не столько щитами, сколько бусами, амулетами и криками. Даже те, кто молился на слонов, очень проворно и охотно принялись пускать стрелы во врагов, поскольку это занятие являлось более привычным. Но, тем не менее, вал ожесточённых туземцем надвигался на нас всё ближе, ближе…
Эх, сюда бы десяток-другой арбалетчиков! Или хотя бы одного пулемётчика…
Время, время! Нужно было задержать атакующих хотя бы на несколько мгновений!!! Но как?
- Сразу стреляй! Ты понял?!- закричал я прямо в лицо одному из «своих» бойцов и даже рукой махнул, изображая разрубание канатной петли.
Тот быстро-быстро закивал, выпучив на меня глаза и раззявив рот так, что нижняя губа захлопала по подбородку. Я перебросил щит со спины в руку, выхватил меч и бросился в безумную атаку один против толпы наступающих.
C первых же шагов я понял, почему бегущие к нам так высоко вскидывают пятки: речной ил оказался вязким, и, выдирая ногу, невольно вскидываешь ступню повыше. Мда, плохо… мне будет тяжело работать ногами!
Несколько человек не удержались и метнули в меня копья, но у меня на этот раз имелся щит, которым я отвёл броски, ощутив лишь удары палок, принятых на него. Противники сближаются вплотную — я отмашкой справа налево - снизу вверх отбросил нацеленные в меня острия. Это одно моё движение изумило туземцев, непривычных к искусному бою: вот, вроде бы, бежали вперёд, вот, казалось бы, оставался один шаг, чтобы поднять меня на копья, а они вдруг резко задираются вверх, при этом враг, т.е. я, оказывается так близко, что нет времени переложить древко в более удобную позицию.
Первый нападающий получил от меня удар ногой по тестикулам и с воем, зажав руками своё сокровище, рухнул на спину, задрав грязные пятки к небу и подняв брызги и так взбаламученной воды. Я на следующий шаг легко полоснул мечом, вскрыв горло второму противнику.
